Цветок империи - Юлия Бабчинская

Неужели все так просто? Зачем вся эта история с ключами? Отец ведь знал ее характер. Юви ни за что не согласилась бы на подобное.

Октавиан обошел ее, обнимая со спины, целуя плечи.

И Юви знала, что пора что-то предпринять.

Что она могла предложить Императору? Свое разбитое сердце?

Вдруг всем своим существом она ощутила знакомую ей пустоту. Пугающую бездну разрушения.

– Все сделано, Ваше Императорское величество, Архитектор уже мертв, – прохрипел позади них деструктор.

Юви не видела его, лишь слышала. Она хотела обернуться, но Октавиан стиснул ее в кольце своих объятий. Внутри у Юви все оборвалось. Мертв? Что значит мертв? Кто сказал это?

– Вон отсюда, – прорычал над ухом Октавиан. – Как посмел подняться!

Она встрепенулась и все же вырвалась, но плащ с золотой каймой уже скрылся за порогом. Юви хотела броситься за ним. Октавиан перехватил ее за руку и вновь притянул к себе.

– Никуда ты не пойдешь, Юстиана. Нет нужды.

– Но ты сказал…

– Юстиана, милая моя, не в этот раз. Я устал ждать.

Черный камень в его перстне вспыхнул, и Юви ощутила идущую от него силу, которая ложилась ей на плечи. Он пытался контролировать ее!

Но знал ли он, с кем имеет дело?

Знал ли он ее на самом деле?

Нет.

Ее никто не знал, никто в этой жизни. Она и сама не ведала предела своих возможностей. Ей нужно одолеть деструкцию.

Если Виктор мертв…

Тень Самуна приближалась к ней, пытаясь укротить непослушную девчонку.

Это была древняя магия, страшная и темная. И когда она жаждала чего-то, она это получала.

* * *

Ей казалось, что она падает. Утратилось ощущение времени и пространства. Только движение вниз. А ведь ей нужно было наверх – туда, где черной тучей висела тень разрушения.

Но сначала нырнуть так глубоко, как она только могла.

– Ты знаешь, ты знаешь, что можешь положиться на нас, – шептали голоса, выплывая из синеватой дымки.

Она понимала, кому они принадлежат. Дахини, духи, которые хранили знания ремесиса. Кто, как не они, могли открыть ей дорогу к глубинам и показать ей путь.

– Отомсти за своего возлюбленного, отомсти за весь Ремесис. Выпусти ее, выпусти, стань вратами, соверши последний танец. Приди к нам, Инимариса.

Ей казалось, что она тонет, а внутри вспыхивали гнев и отчаяние.

Если Виктора больше нет, к чему жить ей?

V

Он обратился в скорость. Знал, что сейчас каждое мгновение решает все, и стоит ему остановиться, он потеряет ее, потеряет свою Юви навсегда.

Он не мог этого позволить.

Виктор строил.

Он возводил мост, самый грандиозный в Шаттрли. Этот мост вел его прямиком к Теневому Дворцу Императора. Виктор вкладывал в него такие ресурсы, такие запасы ремесиса, что мог перемещаться с необычайной скоростью.

Он строил быстрее, чем деструкторы разрушали, а благодаря Белой Тейре, мост быстро зализывал свои раны.

Виктор не хотел вредить деструкторам, те, что встречались на его пути… в их глазах стояла мольба. Почему он раньше не замечал этого? Почему не смотрел им в глаза?

Причину он знал. Он презирал их.

Стражи, все невероятные существа, тайно населявшие город, которые прятались среди фасадов, в фонтанах, в мозаиках, под землей или среди фонарных столбов, ожили, откликаясь на его зов. Они хватали деструкторов, удерживая их на мосту. А мост тем временем, вплетал их в себя, словно живые скульптуры.

Деструкторы разрушали, повинуясь воле Императора.

Но Виктор строил. Он создавал. Пришло время обратиться к тому пугающему образу, который отталкивал его с самого детства. Он явился ему давным– давно, но он смог запрятать его обратно. И этот образ в своем полном великолепии появился вновь лишь дважды – при падении Ремесиса, когда погибли отец и Мэй, и… когда он тайно повенчался с Юви, соединив их магической связью.

Черный Журавль.

Виктор всегда считал, что он знаменует смерть. Что Журавль является неспроста. Он забирает тех, кто ему дорог.

Но сейчас ему нужна была эта сила. Имея все три ключа, он сможет направить ее против Тени Самуна и не дать Юви совершить ошибку.

На подступах к Дворцу он заметил странную дымку, окутавшую здание. Сизовато– синий туман, который собирался возле стен, клубами поднимаясь вверх. Из него навстречу Виктору метнулась человеческая фигура – правда, она мало напоминала человека лицом. Это была женщина с искаженными злобой чертами. Ее волосы извивались синими змеями.

В руке Виктора выросла стига – меч сверкнул на солнце, словно кристалл, и с легкостью вошел в тело монстра, которое немедленно рассеялось как дым.

«Вот это нехорошо, это совсем нехорошо», – подумал Виктор.

Мелькавшие перед глазами чертежи и расчеты рассыпались, и он попробовал определить источник дыма. Тот шел с крыши, и Виктор устремил все силы туда.

Мост в небеса.

Когда он врезался в стеклянную преграду, даже не почувствовал боли. Сейчас его ослепляла ярость. Ведь там, внутри, лежала Юви – ее длинные волосы переливались на солнце, и было сложно понять, какого они цвета. Черная накидка была скинута на одно плечо, обнажая белую кожу, слишком бледную на фоне черного цвета Империи. А рядом с ней… над ней… склонился Октавиан.

– Не тронь ее, подлец! – прорычал Виктор.

Октавиан успел обернуться, на его лице отразилось удивление.

– Так ты жив! А если я уже…

Закончить фразу он не успел. Виктор с размаху дал ему кулаком по челюсти, повергая Императора на землю. И сам отскочил от удара – артефакт защищал своего владельца.

– Что ты сделал с ней? – прохрипел Виктор, выплевывая изо рта кровь.

Кровавая ухмылка на лице Октавиана ему не понравилась. Виктор поднялся на ноги и выставил перед собой стигу.

– Будешь и дальше валяться у меня в ногах, Император? – сказал Виктор. – Без камня ты никто.

– А кто ты такой, Виктор? – тоже поднимаясь, проговорил Октавиан. – С чего решил, что ты тут лучше всех? Что делал ты, пока она жила в чужой стране? Под моей, между прочим, опекой! Я скажу тебе. Ты кутил напропалую, в борделях, где угодно. Помнишь тот самый первый год, когда мы пришли сюда? Мой отец нянчился с тобой, как с собственным сыном! Что он увидел в тебе, Виктор? А? Когда тебя соскребали с улиц города? Чем ты такой особенный? Своей магией? Да будь проклят твой ремесис!

Черный дым взвился от кольца Октавиана, превращаясь в клинок, похожий на клык чудовища.