Тьма императора - Анна Шнайдер

Пару часов они с Вагариусом ходили по парку аттракционов, и к концу прогулки глаза у Вано почти постоянно радостно блестели — особенно когда София выиграла в тире здоровенного плюшевого медведя почему-то синего цвета.

— Что-то с ним явно случилось, — смеялся мужчина, теребя искусственный мех. — может, съел что-то не то? — Вы не представляете, как часто что-нибудь случается с детскими игрушками, — улыбнулась София. — И посинение — далеко не самое странное, что может быть.

— Да-а-а? — протянул Вано с интересом. — А расскажите мне что-нибудь. И она рассказала. И Вагариус искренне смеялся, слушая про кукол, из которых предприимчивые дети варили суп, разделив их на конечности, и про магмашинки, кузова которых использовались вместо ночных горшков, и про бритых плюшевых мишек — ну а что, «волосы» ведь опять отрастут, почему нет?

— Какой ужас. Так послушаешь и подумаешь, что ваша работа, София, хуже моей, — улыбался Вано, глядя на нее с такой теплотой, что София даже немного смущалась. Как же жаль, что мама не хочет с ним познакомиться!

Вагариус довел Софию до дома, дождался, пока она войдет внутрь, а затем ушел, предупредив, что на обратном пути ее на расстоянии будет сопровождать охрана, но не стоит оглядываться и привлекать к этому лишнее внимание.

— Не волнуйтесь, Вано, — сказала она, стоя на ступеньках дома мамы. — За две недели работы я успела привыкнуть к охране. Я все сделаю правильно.

— Я не сомневаюсь в вас, София. А когда она вошла в дом, то почти сразу чуть не оглохла от страшного визга — Элиза и Рози, услышав, как открылась дверь, наперегонки метнулись в коридор, вопя «Софи-и-и!» и расшибая коленки об углы.

мама на кухне пекла ее любимый шоколадный торт, и София от радости чуть не начала прыгать, как Агата и Александр, уловив в воздухе знакомые ароматы шоколада и спелых апельсинов из Корго. — мам, в честь чего? — засмеялась она, подходя к столу, на который Синтия уже ставила большое блюдо с тортом, покрытом зеркальной глазурью. И три засахаренных дольки апельсина сверху, конечно. «Каждой дочке по дольке», — так говорила всегда ее мама.

— Просто, — ответила Синтия. — Ты пришла. Мы соскучились, Софи.

— Да-а-а-а! — закричали сестры, и Элиза добавила: — между прочим, Рози помогала маме делать крем! — Облизывая ложку? — Не-ет! — замотала головой младшая сестренка, ее любимая сладкая булочка. — Я мяла масло с сахаром вилкой! Вот так! — И Рози сделала характерный жест рукой в воздухе. — Чтобы масло было мягким!

— Умница моя, — умилилась София, наклоняясь и целуя сестру в щеку. — Горжусь! — Садись, — мама кивнула на стул. — Сейчас все будем ужинать, а потом пить чай с тортом.

Синтия отвернулась к плите, и тут Элиза спросила: — А я видела, что ты перед дверью прощалась с каким-то мужчиной, Софи. Кто это был? Жених, да? София чуть не засмеялась — до такой степени Вано у нее не ассоциировался со словом «жених».

— Нет, — ответила она осторожно, покосившись на напряженную спину мамы. — Просто знакомый из дворца. Провожал. — Рыжий, как ты! — продолжала Элиза, и Синтия, вздрогнув, уронила несколько столовых приборов — вилки с ложками посыпались по полу, звеня и подрагивая. София помогла матери их собрать, а выпрямившись, заметила ее взгляд, наполненный тревогой и беспокойством.

«Что мне сделать, что бы ты не тревожилась?» — вспомнила вдруг София вчерашний вопрос императора и, улыбнувшись, последовала его примеру — обняла маму, шепнув ей на ухо:

— Все хорошо. Вано меня не обидит. Не волнуйся. Мама только вздохнула. Наверное, не поверила. *** Арен сообщил Виктории о том, что завтра на море вместе с ними отправится и София, уже после того, как дети легли спать. И как только он это сказал, от ее эмоций у него сразу заболели голова, желудок и вообще все внутренние органы.

Поставив щит, чтобы не выплеснуть из себя ужин, император уточнил, глядя в злые глаза Виктории:

— Давай-ка повторим еще раз, Вик. На море перенесемся мы все. Я, ты, дети, аньян наших детей, охрана. Кроме того, вместе с нами будет еще Вано Вагариус. — Что? А он зачем?

— После покушения на Агату глава службы безопасности в нашей компании будет не лишним. Я бы и Гектора захватил, но он, как услышал про солнце и море, позеленел еще сильнее. Губы жены задрожали, и она, не выдержав, хихикнула. — Ладно, я понимаю, Вагариус… Но зачем София? — произнесла Виктория почти нормальным голосом. — В конце концов, у нее и так почти не бывает выходных.

Вот это уже было здравое рассуждение. — Если мы возьмем с собой Софию, то сможем, например, вместе поплавать. Иначе — только по отдельности. Я уже не говорю о том, что она с легкостью придумает, чем бы таким занять Агату и Алекса на пару-тройку часов так, чтобы им было весело и интересно.

— Ладно, — вздохнула Виктория и, к огромному удивлению Арена, сказала: — Ты прав. Если с нами будет София, мы сможем хоть немного расслабиться и отдохнуть.

— Я рад, что ты это поняла, — кивнул император и, подойдя ближе, поцеловал жене руку. — Я пойду к себе. Виктория чуть покраснела, и Арен, убрав щит, почувствовал ее волнение.

— Ты… я думала, ты останешься. Ты вчера сказал, что завтра… — Я очень устал за эту неделю, Вик, — произнес он, ничуть не покривив душой. — Очень. — Я понимаю… — проговорила жена негромко и повесила голову, мазнув его тоской. — Ты совсем не любишь быть со мной. С детьми — да, а со мной…

Арену захотелось спросить, кто же в этом виноват, но он сдержался. На очередной скандал у него никаких сил не было. — Вик, я провожу с детьми и тобой любую свободную минуту. Но ты ведь прекрасно помнишь, что я эмпат. Мне жизненно необходимо одиночество.

— Ты можешь поставить щит… — На то, чтобы его держать, тоже нужны усилия, — ответил он устало. — И иногда очень большие. Не куксись, Вик. Хочешь, я зайду к тебе утром?

Она подняла голову — и тоска сменилась ликованием. — Да. Хочу! — Хорошо. — Арен легко поцеловал ее в щеку. — Доброй ночи, — произнес он, шагая в камин. Конечно, это неправильно. Нельзя так. Но… Арен усмехнулся, глядя в окружающий его огонь.

Вокруг сейчас не было ничего — только огонь. И следовало бы возвращаться в свою комнату. И ложиться спать. И все. Но в груди что-то сжималось, пульсировало, и сердце болело так, что он вздохнуть не мог.

Отчего? Почему раньше не болело? Нет, иногда болело, но не настолько. Почти не мешало жить. А теперь вот мешает. Наверное, просто раньше рядом, в нескольких комнатах от него, не жила София. Милая и светлая София, которая почему-то смогла его полюбить.

Первая из многих. *** Из-за чудесно проведенного дня настроение у Софии тоже было чудесным — даже несмотря на вчерашнее покушение. В конце концов, Агата ведь жива! И тех, кто хотел причинить ей вред, обязательно найдут. Она понятия не имела, почему, но, глядя на Гектора Дайда, в это по-настоящему верилось.

И в том числе из-за своего настроения София, вернувшись во дворец, убедила саму себя в том, что император к ней, конечно, не придет. Вчера было вчера, а сегодня совсем другое дело. Накануне он просто очень устал, а сейчас, проведя полдня с детьми, расслабился и давно думать забыл о Софии. И волноваться не о чем.