Башня рассвета - Сара Маас

– Ты все время сидишь рядом со своим спутником. У нас это считается невежливым. Нужно было еще раньше вас рассадить.

Несарина скользнула взглядом по Шаолу. Все наблюдали за ними. Шаол не имел даже отдаленного представления, что́ нужно говорить в подобных случаях и нужно ли вообще. Ириана опустила глаза. Похоже, она была бы рада провалиться под зеленый мраморный пол.

– Капитан Фелак, составь мне компанию, – предложил Сартак.

Несарина быстро встала. Принцесса явно была рада, что обошлось без пререканий.

– А ты садись здесь, – сказала она Ириане, хлопая по спинке освободившегося стула. – Мало ли… понадобишься.

Ириана посмотрела на Шаола. Как ему показалось, с молчаливой мольбой. Он лишь сдержанно улыбнулся, сохраняя бесстрастное лицо.

Место рядом с Сартаком было занято, но принц попросил сидевшего там визиря пересесть в конец стола. Хасара торжествовала: все произошло так, как ей хотелось. Однако сегодня она решила поменять места для себя и Рении, сев поближе к Аргуну. Места там, разумеется, были заняты. Хасара бесцеремонно согнала двух визирей. Рения с легкой укоризной поглядела на возлюбленную, но тут же покорно улыбнулась.

Трапеза возобновилась. Шаол повернулся к Ириане. Визирь, сидевший справа от нее, был поглощен едой. Слуги проворно разносили тарелки и наполняли бокалы.

– Меня это как-то касается? – шепотом спросил он.

– Нет, – ответила Ириана, делая вид, что занята разрезанием куска жареной баранины, поданного на золотой тарелке и окруженного шафрановым рисом.

Шаолу сразу вспомнились тени в ее глазах и неосуществленное намерение о чем-то рассказать… Интуиция подсказывала: тогдашнее поведение Ирианы и этот спектакль за столом как-то связаны.

Шаол посмотрел туда, где сидела Несарина. Она наблюдала за ними, вполуха слушая Сартака. Услышать слова принца Шаолу мешали другие разговоры и звон посуды.

Он хотел взглядом ободрить Несарину: дескать, «здесь свои правила». Ее ответный взгляд был предостерегающим, с легким кивком в сторону Хасары.

Шаол помнил, какое количество сластей поглотила днем Ириана. Есть она не хотела и теперь лишь для вида жевала крошечные кусочки баранины.

– Как твои пальцы на ногах? – спросила Ириана.

– Вовсю шевелятся, – улыбнулся он.

Можно подумать, что они расстались не два с лишним часа назад, а не виделись несколько дней.

– Что ты при этом чувствуешь?

– Покалывание.

– Хорошо.

Когда Ириана жевала, шрам на шее проступал заметнее.

Шаол знал: за ними наблюдают и слушают каждое слово. Ириана тоже это знала. Вилку и нож она сжимала до белизны костяшек. Спина у нее была прямая, как струна. Губы не улыбались. В глазах, подведенных черным, почти не ощущалось света.

С какой целью принцесса посадила их рядом? Чтобы послушать, о чем они говорят? Или чтобы подвигнуть Кашана на те или иные действия? Принц все время поглядывал в их сторону, успевая при этом вести беседу с двумя визирями.

– Роль пешки тебе не подходит, – прошептал Шаол.

Золотисто-карие глаза вспыхнули.

– Не понимаю, о чем ты.

Но она поняла. Ответ предназначался подслушивающим.

Шаол мысленно перебирал темы, чтобы им обоим как-то продержаться до конца трапезы.

– Когда у тебя следующее занятие с твоими девчонками?

– Через две недели. – Ириана хоть немного оживилась. – Надо бы на следующей неделе, но многим предстоят проверки знаний и навыков, и им сейчас не до меня.

– Телесные упражнения на свежем воздухе принесут только пользу.

– Я тоже так считаю, но для них эти проверки – вопрос жизни и смерти. Сама через это проходила. Ночами не спала.

– Но у тебя все испытания позади?

Ириана покачала головой. Рубины в ее серьгах поймали свет и вспыхнули.

– Мое последнее испытание завершилось две недели назад. Теперь я считаюсь официальной целительницей Торры.

Чувствовалось, не спроси он, сама Ириана не стала бы рассказывать.

– Прими мои поздравления, – сказал Шаол, поднимая бокал.

Ириана пожала плечами, но все же кивнула:

– Однако Хазифа собирается устроить мне еще одну проверку. Самую последнюю.

– А я – живой материал для опытов?

Это была неуклюжая попытка обратить в шутку их спор, вспыхнувший несколько дней назад. Тогда слова Ирианы сильно задели его.

– Нет, – торопливо возразила она. – Ты тут ни при чем. Последнее испытание. Неофициальное… Оно касается только меня.

Шаолу хотелось поподробнее расспросить ее об этом, но не здесь, где столько любопытных глаз.

– В таком случае желаю тебе удачи, – сухо произнес он.

Как же все это отличалось от их живого, непринужденного разговора на улицах Антики.

К счастью для них обоих, трапеза не затянулась. Едва подали кахаве и десерты, Аргун, хлопнув в ладоши, объявил начало развлечений.

– Поскольку отец сегодня не выйдет из своих покоев, наше празднество будет… несколько свободнее, – услышал Шаол слова Сартака, обращенные к Несарине.

Позади стола, в пространстве между колоннами, появились разодетые музыканты. Большинство их инструментов было знакомо Шаолу, хотя некоторые он видел впервые. Загремели барабаны, запели флейты и трубы, предваряя выступление танцоров.

Их было восемь: четверо мужчин и четыре женщины, как объяснил Сартак сдержанно улыбающейся Несарине. Они выпорхнули из-за занавеса сбоку от колонн.

Шаол чуть не подавился напитком.

Лица, руки и ноги танцоров были покрыты затейливыми золотистыми узорами. У всех поблескивали драгоценные украшения. Но больше всего Шаола поразили их одежды из тончайшего шелка, перехваченные поясами. Под одеждами не было ничего.

Все восемь находились в расцвете лет. Их тела отличала удивительная гибкость. Танцоры качали бедрами, выгибали спины. Поднятые руки переплетались над головой. Рисунок танца состоял из попеременных хождений кругами и движений по извилистым линиям.

– Я тебе говорила, – шепнула ему Ириана.

– Думаю, Дорину бы это понравилось, – ответил Шаол и, к своему удивлению, почувствовал, что улыбается.

Ириана с изумлением посмотрела на него. Ее глаза стали живее. Гости вытягивали шеи, чтобы получше увидеть точеные тела танцоров и их проворные, сильные босые ноги.

Движения, выверенные до совершенства. Тела, кажущиеся продолжением звуков музыки. Красивые, почти призрачные и в то же время вполне осязаемые. Пожалуй, и Аэлина была бы в восторге от этого танца. Еще в каком.

Пока танцоры развлекали гостей, слуги вносили стулья, диванчики и большие мягкие подушки. Затем появились низкие столики, на которых стояли чаши-курильницы. Оттуда поднимался сладковатый, обволакивающий дым.