Замуж с осложнениями - Юлия Жукова

Я вздыхаю с облегчением. Религия – религией, но Азамат мой муж, и так тому и быть.

– А как они по-муданжски? – спрашиваю.

– Брхон, – охотно сообщает Азамат.

– Будь здоров, – не удерживаюсь я. Оба смеёмся.

Палёными волосами всё ещё пахнет, и я интересуюсь, как провентилировать помещение. Азамат показывает кнопку на пульте, но предлагает выйти, пока тут будет продуваться, а то ещё меня продует. Я охотно следую за ним.

– Алтонгирел давал какие-нибудь ценные указания? – спрашиваю как бы между делом, когда мы прогулочным шагом движемся в холл.

– Он предложил провести моцог, но это я и без него догадался, – задумчиво пожимает плечами Азамат.

– А теперь на всеобщем, – говорю я.

– Ах да, прости, – спохватывается он. – Моцог – это... у вас такого нету, насколько я знаю. Ну, тоже связано с богами, вроде как, чтобы привлечь их на свою сторону, надо от чего-то отказаться в их пользу.

– И от чего же? – настораживаюсь я. Кто этих варваров знает...

– Это зависит от цели, но чтобы свадьба удалась, обычный моцог день не есть мяса и ночь не спать.

– А богам от этого какой прок?

– Точно не знаю, – протягивает Азамат, – я же не духовник и не Старейшина. Но по идее что не достанется мне, достанется им, и они должны быть благодарны.

Ну, ладно, это по крайней мере логика, хотя и несколько первобытная.

– И когда ты намерен это устроить? – спрашиваю.

– Да сегодня, наверное. За завтраком я мяса и так не ел, а завтра ничего важного не будет, можно и ночь пропустить. Тем более, я уже два дня вон сколько сплю.

– А что насчёт секса?

Азамат поджимает губы, поглядывает на меня виновато.

– Лучше бы тоже воздержаться, конечно.

– Чтобы им досталось? – поднимаю бровь. Он смеётся.

– Ну уж нет! Но хоть чтобы не завидовали.

– Ну ладно, – говорю, – сутки я потерплю.

Азамат снова поджимает губы.

– Вообще... лучше бы ты не так легко согласилась.

– Ой, прости, ты обиделся? – я что-то запоздало соображаю, что ему моя покорность в этом вопросе может быть неприятна, да и...

Он хохочет.

– Нет, что ты! Просто на богов лучше действует, если соблюсти моцог трудно. Поэтому сегодня на обед тхи, ну и я стараюсь побольше всяких дел сделать, чтобы устать и спать хотелось. Иначе не подействует, понимаешь?

– А чем тхи так примечательно? – спрашиваю, пытаясь вспомнить, что это вообще такое.

– Ну как, вкусная, праздничная еда, – поясняет Азамат.

Ой, да, вспомнила! Это же очередная сырятина, только вымоченная слегка в каком-то рассоле. Не-ет, я это не буду! Хм. А не воспользоваться ли мне вынужденным постом в благих целях? Мясо сырое я и так не стала бы есть, секса не дадут, а ночь просидеть для меня не проблема, я три года работала сутки через двое. Зато Алтонгирел сможет потом нашептать Старейшинам, что я-де старалась, моцог соблюдала с мужем, и вообще.

– Слушай, Азамат, – говорю, – а может, я к тебе примкну?

– А тебе-то зачем?

– Тебе же не одному нужно, чтобы нас поженили. Мне тоже надо поднапрячься, по-хорошему.

Азамат долго смотрит на меня, потом на пару секунд закрывает глаза, а потом так меня обнимает, что я готова просить о пощаде, странно, что кости не хрустят.

Мои гениальные идеи достаточно часто оборачиваются мне же во вред, чтобы уже начать задумываться, прежде чем их высказывать вслух. Вот эта, например, привела меня в каюту Алтонгирела и оставила один на один с её хозяином. И ведь могла бы сообразить, что этот чёртов моцог нельзя начать просто так от балды. Тем более Азамат утром к духовнику заходил, ну ведь очевидно же за этим!

А, ладно, теперь уже ничего не поделаешь, осталось терпеть. Если я сбегу на середине, Алтоша точно не оценит.

Алтонгирел сидит за столом, подперев голову рукой, и смотрит на меня так, как будто восхищается размахом моей бессовестности.

– Ты знаешь, я никогда не считал Азамата доверчивым человеком, – размышляет он вслух. – А теперь вот всё понять не могу, что ты с ним такое делаешь?

– Тебе рассказать или на бумажке записать по пунктам? – спрашиваю. – Первое, я его люблю. Второе, я его уважаю. Третье, я его лечу...

– Ах ну да, – перебивает духовник. – Ты ведь ему заливаешь, что можешь его вылечить.

– Неправда, я ему совершенно честно говорю, что могу сделать шрамы менее заметными, хотя и не убрать бесследно.

– Ага, ага, – отмахивается Алтонгирел. – Его тут нет, а мне можешь не рассказывать. Мне, в общем, всё равно, ради чего ты с ним связалась, лишь бы он от этого не пострадал. Но вот сейчас мне просто интересно, чего же ты хочешь добиться от богов?

– Чтобы нас с Азаматом поженили, – пожимаю плечами. Чего тут не понять?

Алтонгирел прищуривается.

– У тебя случайно внебрачных детей нету?

– Чо? – искренне удивляюсь я. – С чего вдруг?

Он ещё некоторое время на меня пристально смотрит, потом расслабляется.

– Да так, подумалось... Обычно так хотят выйти замуж только женщины с левыми детьми. Чтобы даже моцог провести... у тебя должна быть какая-то развесистая причина. Может, на Землю возвращаться не хочешь? Ты не преступница ли часом?

– А не пойти ли тебе ненароком? – интересуюсь, подобрав дар речи. – А то я могу, например, ухо ампутировать...

Не знаю уж, знает ли Алтонгирел слово «ампутировать» , но свои безумные предположения высказывать резко перестаёт.

– Ладно, – говорит, – хватит тут болтать, если тебе обряд нужен, то не отвлекай меня.

Я закашливаюсь от неудачной попытки сказать несколько грубостей одновременно. Можно подумать, это я тут лясы точу!

Алтонгирел достаёт из одного из своих многочисленных сундучков некое подобие венка из засушенного вьющегося растения с острым и пряным запахом и надевает его мне на голову. Потом разворачивает на столе платочек с какой-то трухой, берёт что-то вроде жезла с большим бубенцом на конце и принимается напевно бормотать непонятные мне слова, позвякивая жезлом поочерёдно то над одним, то над другим моим плечом, периодически посыпая меня трухой из платочка. Я уж не знаю, что я должна при этом думать, но на всякий случай загадываю желание. Постепенно бормотание Алтонгирела совсем переходит в пение. У него, кстати, неплохой голос, чистый и мелодичный, кто бы мог подумать.

Внезапно всё заканчивается. Венок с меня снимают, жезл отправляется в сундук.

– Ну, чего ждёшь? – спрашивает духовник нетерпеливо.