Ричард Длинные Руки - эрцгерцог - Гай Юлий Орловский

Велев телохранителям дать отдых коням, я развернул Зайчика и понесся к старому лагерю уже напрямик. Все здешние дороги раздражают бессмысленными виляниями из стороны в сторону, но мало кто из местных замечает эти добавленные многие лишние мили.

Обоз и шатры все еще на месте, хотя полевые кузницы уже сворачивают работу, а наковальни, мехи и молоты грузят на телеги. Священники большей частью в лагере возле раненых, но часть уже выступила вдогонку за войском: кто в телегах, кто верхом на мулах, так как особы духовного звания не должны садиться на коней, как и брать в руки рубящее или колющее оружие.

Я крикнул с седла одному из монахов:

– Отца Филибера из Нуармутье ко мне!

Монах поморщился, но поклонился, ответил с достоинством:

– Передам ваше пожелание, ваша светлость.

Моих телохранителей здесь нет, однако ближайшие воины моментально приняли на себя их роль, даже полог передо мной успели отодвинуть, словно сам не сумею.

В ожидании отца Филибера я признался с досадой, что на самом деле о Гандерсгейме самого важного не знаю, разве что хорошо уяснил расположение городов, рек, озер, гор и мостов. Но треть Гандерсгейма уже захвачена, а я не готов приступить к основной фазе, где главное слово должны сказать монахи…

Дураки уверены, что монахи сидели в монастырях и молились. И усе. А если я хочу прибегнуть к их помощи, то, понятно, чтобы проповедовали или крестили, в общем, несли слово Христа в массы.

Да, конечно, но я – правитель, и для меня намного важнее, что, к примеру, больше всего угля добывают монахи, как в Сен-Мари, так и во всех королевствах, где ступала моя нога или копыто моего коня. К примеру, аббатство Калрес владеет сто семьюдесятью судами для экспорта угля, они же добывают торф, мрамор, свинец, сланцы, гипс, квасцы, серебро, золото и железо, в то время как простой народ копается на огородах и больше ничего знать не желает.

В Бредской долине и в других местах монахи придумали подземные штольни с деревянной крепью, революционное изобретение, и успешно добывают железо, В Сентонже, в Честере, Бартоне, Биркенхеде, а также во многих других местах именно они разрабатывают соляные копи. В Штейермарке аббатства объединились друг с другом для использования соляных копей Магдебурга, Марлоу и Люнгенга.

В Без созданы настоящие промышленные центры: дубильное, кожевенное и суконное производства, маслобойни, мельницы, черепичные заводы. Милые моему сердцу цистерианцы буквально монополизировали производство стекла, витражей, эмалей, очень успешно занимаются ювелирным делом, топят воск. Они же изготовляют кирпичи больших размеров с несколькими отверстиями для облегчения обжига и последующего использования, что в народе известны как «кирпичи св. Бернара».

Отец Филибер, протеже отца Дитриха, явился быстро, даже запыхался, с порога смиренно поклонился и тут же спросил деловито:

– Ваша милость?

Я запнулся с ответом, рассматривая его умное волевое лицо, высокий лоб и широко расставленные глаза мыслителя. Отец Дитрих характеризовал этого аббата как очень знающего, преданного делу церкви, умеющего принимать быстрые и верные решения, пусть даже непопулярные среди монахов или светских людей.

– Отец Филибер, – сказал я, – признаюсь, как на духу, в дурости и поспешности. Будучи отягощен неверным воспитанием, я постоянно забываю о великой роли монастырей… хотя вообще-то знаю, знаю. Сейчас со стыдом и раскаянием сообщаю, что не успел даже наметить места, которые больше всего подошли бы для постройки монастырей.

Он произнес осторожно:

– Вы делаете важное и нужное дело, повергая эти земли с позабывшим Господа народами под копыта христианского воинства…

Я прервал:

– Вы знаете, я пообещал раздать земли Гандерсгейма наиболее отличившимся лордам и воинам.

– Да, все об этом только и говорят…

– Отец Филибер, – сказал я, – вот вам карта. Очень подробная. Но, к стыду своему, я не могу сказать, где залежи золота, серебра или хотя бы меди, где железная руда…

Он покачал головой.

– Никто этого не может сказать, сын мой, вот так глядя на карту.

– Вообще-то можно бы, – сказал я с тоской, – если бы я был не такой дурак. Если бы не по бабам бы, а больше читал умные книги… Даже по растущей траве можно знать, что под нею: золото, серебро, железо или нефть!.. Мне даже как-то говорили, что над залежами нефти всегда растет… гм… что же над нею растет?.. Дурак, даже не услышал, а то бы вспомнил! Вот такой я, отец Филибер!

Он смотрел с глубоким уважением.

– Сын мой, твои знания превосходят все, что я знаю… Можно мне взглянуть на карту?

– Да-да, святой отец. Она в полном вашем распоряжении. Можете взять с собой. Думайте, советуйтесь с другими. Я хочу, чтобы первыми земли получили монастыри. В нужных для вас местах. Промышленную революцию жду от них, как всегда бывало…

– Когда нужен ответ? – спросил он с поклоном.

Я отмахнулся.

– Главное, чтоб до того, как начну раздавать Гандерсгейм. Я не хочу, чтобы вам достались остатки. Вы – моя надежда! Вы и должны получить лучшее. Я бы с удовольствием отдал вам весь Гандерсгейм, но только где наберете столько монахов?

Он аккуратно свернул карту, поклонился с достоинством, мы как бы из одного незримого монастыря, и отбыл.

Я хмуро посмотрел вслед. Если отец Филибер и подумал, что верховный лорд изволит шутить, он ошибается. Одних монастырей в самом деле было бы достаточно для развития экономики Гандерсгейма. И даже для его защиты, если не забывать о воинствующих монашеских орденах, какими были, например, братства госпитальеров, премонстранцев, крестоносцев, в том числе особо яростных крестоносцев Красной Звезды, и множество других военных орденов рыцарей-монахов.

Сами же монастыри в моем срединном, как муравейные кучи, усеивали всю землю, а монахи всех видов и уставов неустанно трудились, облагораживая мир. К примеру, все виноградники принадлежали монастырям, потому что ни у кого больше недостает терпения так тщательно ухаживать за капризной виноградной лозой.

Именно церковь возродила это дело, исчезнувшее после нашествия варваров и падения Рима, именно в монастырях провели новую селекцию и превратили виноделие в изысканное искусство.

Любезные моему сердцу цистерцианцы создали вина вужо, тар, бонмар, шабли, клюнийцы – бон– и вон-романе, каноники кафедрального собора в Отёне – алокс, поммар, вольнэ, мерсо и шассань; строгие бенедиктинцы конгрегации Сен-Ван – шампанское. Именно там монах Дон Периньон, проводивший основные работы по его купировке, поплатился глазом, когда одна из бутылок мощно выстрелила пробкой, но его труд еще как не пропал втуне…

Другие монахи создали ша-то-шалон Юрских гор, вина Божоле и Анжу, Они и Сентонжа, пессак из Борделе, гальяк, сен-пурсен, шатонёф-дю-пап…

Да, конечно, вина нужны церкви для совершения литургии, а как же, причащают ведь обязательно вином. Но до чего же много замечательных вин создали, только литургией не отмажешься!