Слово воина - Александр Прозоров

— Он слишком хитер, Дубовей, и придумал слишком сложную ложь. Грифон в башне! Нет, он лжет. Он убил священников, слуг Господа. А теперь собирается заморочить нас.

— Я знаю, где находится лагерь хазар, — уже в третий раз сказал Олег, надеясь, что хоть кто-то обратит на его слова внимание.

— На башне стоял ратник! — напомнил воин. — Если странник лжет, если не было грифона, если никто не насылал на нас морок, то почему мы до сих пор не нашли хазар? Почему караульный не вступился за византийцев, что дрались рядом с ним, хотя шум схватки услышали даже снизу? Спроси варяга с башни, княже!

Правитель, играя желваками, немного подумал. Потом, повернув голову к витязю, кивнул. Тот хлопнул по плечу одного из ратников, пошел к лестнице под башней.

— Я знаю, где находится лагерь хазар. — В наступившей тишине слова ведуна прозвучали громко и отчетливо.

— На колу расскажешь, — пообещал князь.

Караульного на смотровой площадке меняли долго, очень долго. У Середина шея затекла держать голову повернутой к каменной арке. Наконец ратник, недоуменно оглядываясь на своего командира, вышел во двор.

— Что случилось во время твоей смены, воин? — сурово спросил правитель.

— Ничего, княже, — пробормотал скуластый варяг, с изумлением глядя на мертвые тела.

— Ты уверен? Расскажи, что видел с башни, что слышал на ней?

— Лодки рыбачие к городу приставали. Ладья вроде торговая одна пришла. Хазары не показывались…

— А ночью?

— Ничего ночью не случалось, княже. Тихо было.

— И все-таки это ты убил отче, — покачал головой князь. — Сердцем чую, ты это сотворил!

— Грифон открыл, где находится лагерь хазар. Я могу его показать!

— Ты лжешь!

— Дозволь, княже… — подошел почти в упор Дубовей. — Дозволь проверить его слова? Коли лжет, кол от него никуда не спрячется. Коли правда… Тогда, стало быть, страннику слава, хазарам смерть, а городу покой. Дозволь, княже?

— А коли он, отца Кариманида зарезав, теперь дружину в засаду заманить желает?

— Малой силой схожу, княже. Потерять ничего не потеряем, а выиграть сможем многое…

— Забери у него оружие, и в поруб, — после мучительного колебания решил правитель. — Пусть поживет день лишний, пока у реки кол вкопают. А ты, Дубовей, головой за татя отвечаешь! Коли сбежит во время поездки вашей, ты вместо него ответчиком станешь. Согласен на то?

— Воля твоя, княже, — поклонился воин. — Согласен.

* * *

Разумеется, толком поспать Олегу не удалось — никаких топчанов в подвале под детинцем не предусматривалось. Имелась только большая охапка давно перепрелой соломы, которую, вдобавок, кто-то постоянно жрал — из глубины кучи доносился старательный хруст. Были здесь, наверное, и крысы, но кидаться сразу на нового постояльца они не решались: не знали пока еще, насколько он опасен. Впрочем, имелись и плюсы. Не было в порубе, к счастью, клопов и столь любимых авторами комиксов рассыхающихся скелетов; не было и соседей. Да оно и не удивительно: не видел князь причин кормить из своего кармана лишних захребетников. Коли виновен — веревка и сосна у дороги, оправдан — пинка в одно место и пожелание счастливого пути. Нечего задарма хлеб жрать, его руками зарабатывать нужно.

На соломе Середин укладываться не стал. Присел в уголке, прислонившись спиной к стене, прикрыл глаза, с тоской вспоминая мягкую медвежью шкуру. Иногда он слышал близкий писк, приоткрывал глаза, громко цыкал и снова смыкал веки, находясь на границе дремы и бодрствования. Ноги потихоньку затекли, и ведун совершенно перестал их чувствовать. Холод камня за несколько часов пробился сквозь толстую кожу косухи, а свитер, как назло, для ночной вылазки Олег не взял. Ничего. Одну ночь перетерпеть можно. А там — или пан, или пропал.

Наконец дверь распахнулась, внутрь ударил яркий луч света.

— Эй, где ты там, победитель грифонов? — послышался веселый голос Дубовея. — Вылезай, на прогулку пора.

Олег с трудом разогнул колени, доковылял до выхода, оперся руками о косяки:

— Чему радуешься?

— Черноризники со двора пропали, и на душе честному человеку светлее, — посторонился воин. — Опять же, сегодня, мыслю, хазар разгромим. Коли ты, конечно, на кол сесть не предпочтешь.

— Уже вкопали?

— Токмо лесорубов на тот берег послали. Князь еловый заказал. Дабы сиденье пошершавее получилось.

— Заботливый, — кивнул Середин, потряс коленями, приводя ноги в нормальное состояние. — Это радует…

Он сделал еще несколько шагов, уже не так качаясь. Увидел свою оседланную гнедую. Без сумок, естественно, но зато с щитом у луки, как и положено при воинской оснастке. Доковылял до лошадки, погладил ее по морде, потом взялся руками за луки, несколько раз присел и встал, потом резко поднялся в седло.

— Отворяй ворота! — скомандовал Дубовей, взял от стены длинную рогатину, с нею уселся на каурого скакуна, дал шпоры. Вслед за ним поскакало десятка полтора ратников.

— Давай и мы со всеми, — предложил кобыле Олег и отпустил поводья.

Из города они вырвались через западные ворота, разошлись в стороны, широкой рысью мчась по накатанной, ничем не ограниченной по сторонам дороге.

— Где лагерь искать? — оглянулся на ведуна воин.

— Я помню, у излучины они стояли. Выше по реке, в пределах видимости из города. Верст семь-восемь, не более.

— Не может быть?! — чуть придержал поводья Дубовей.

— Все может, — усмехнулся Середин. — Смотреть просто не умеете.

— Хазары!

— А?!

Маленький отряд как раз пересек узкий, поросший высоким ивняком, ручей, который мирно струился к Оке, — и на вытоптанном поле за ним неожиданно наткнулся на точно такой же вражеский разъезд. Времени на раздумья не оставалось — только опустить рогатины да еще больше пришпорить и без того стремительно мчащихся коней.

— Ул-ла-а!!! — завопили степняки.

— Мур-ром!!! — взревели ратники.

Встречные скорости идущих в галоп лошадей составляли никак не меньше шестидесяти километров в час.

«Как с пятого этажа об асфальт…» — успел подумать Середин, и отряды столкнулись. Послышался оглушительный треск, в воздухе промелькнуло чье-то тело. Олег увидел как Дубовей ловко промчался между лошадьми двух степняков, отбив щитом копье одного и врезавшись рогатиной в деревянный диск другого. Удар остро отточенным наконечником на такой скорости без труда пробил и щит, и воина насквозь — они нанизались по самую рукоять, вместе с рогатиной отвалились в сторону, воин выхватил меч.

И тут ведун обнаружил, что разминувшийся с ратником хазарин мчится прямо на него.

— Ква-а! — выкрикнул Олег свой самый боевой клич, двумя руками рванул с луки щит, вскинул перед собой так, чтобы наконечник копья прошел по касательной, и тут же ощутил сильнейший удар. Седалищу на мгновение стало легко и прохладно, но уже через секунду Середин со всего размаха грохнулся спиной о землю. — Ква…