Чаша тьмы - Сергей Раткевич

Мур хихикнул. Фрейн медленно и добросовестно осмотрел его с головы до ног.

– Нет, Ваша Милость, – заключил он, – не похожи.

– Сам знаю, что не похож, – фыркнул Курт. – Ну и зачем мне аж четыре гребня? И одного много будет. Нищие вообще пятерней причесываются.

– Вообще-то эти гребни не совсем годятся для причесывания, – помявшись, заявил Фрейн, – точней говоря, совсем не годятся.

– Час от часу не легче! – возмутился Курт. – Ну и для чего мне четыре бесполезные фиговины?

– Не бесполезные, – возразил Фрейн. – Это лес.

– Что?!

– Лес.

– Лес? – поразился Курт. – Что – хотите сказать, если бросить его на землю, так из него дерево вырастет?

– Нет, – ответил Фрейн. – Не вырастет. А вот если бросить его через левое плечо, тогда – да, тогда вырастет. Только не дерево, а лес. Самый густой, какой вы только можете себе представить. И продержится трое суток, прежде чем исчезнуть. Заклятие абсолютно неснимаемое. И даже великому магу придется ждать три дня и три ночи, прежде чем оно рассеется.

Курт взял со стола один из гребней, примерился…

– Остановитесь, Ваша милость! – взвыл Фрейн, хватая его за руку. – Умоляю, воздержитесь от эксперимента! Деревья очень высокие, а потолок здесь низкий, и над нами комнаты королевы!

Рука у Фрейна оказалась очень сильной, как вцепился – так все, не вырвешься.

– Курт, ты что?! – возопил зазевавшийся Мур, размахиваясь для карающего удара.

«Ну вот! – пытаясь увернуться, подумал Курт. – Пошутил, называется, себе на голову!»

– Уй! – взвизгнул он, хватаясь за лоб. – Ну все! Все! Не буду, не буду! Ох… ну и удар у тебя! Как не стыдно! Я теперь такая важная шишка, меня почем зря «вашей милостью» величают, а ты меня по лбу лупишь!

– Ничего, у шишки тоже может вскочить шишка! – нервно хохотнул посох. – Будешь знать, как выпендриваться! Тоже мне шутничок нашелся! Ты сейчас чуть ползамка нам на головы не обвалил!

– Да я и не собирался, – пробурчал Курт, щупая набухающую шишку.

– Болван идиотский, – вздохнул посох, – нам-то откуда знать?

Фрейн вежливо кашлянул.

– Я не знаю, не имею права знать, в чем заключается задание Вашей Милости, – тихо проговорил он, – но я не сомневаюсь в его успешном завершении.

– Почему? – удивился Курт.

– Да потому что при такой вашей повадке вы не только живы, но еще и до нашего Департамента добрались, – ответил Фрейн. – А это значит – везет вам до чрезвычайности. Удача же – первое дело для разведчика.

Он улыбнулся и поднял со стола полотенце.

– Это река, – сообщил он. – Способ тот же самый. Полотенец тоже четыре штуки.

– Ясно, – сказал Курт, даже и не пытаясь взять в руки загадочное полотенце.

«Какая такая из него река?»

Но он уже и без того всех напугал. Даже приятно, конечно, – а все же повторять не стоит. Да и шишки на лбу ему одной за глаза хватит. Без свеженькой их коллекции он как-нибудь обойдется.

– Кремень для огнива. Четыре штуки. Технология та же, – тем временем объявил Фрейн. – Это горы.

– Горы, – кивнул Курт. – Хорошо.

– Дальше, – продолжил Фрейн, – в этом мешочке трехмесячный запас продовольствия.

– В этом крохотном мешочке? – не поверил Курт.

– Думаю, этот эксперимент вы можете провести прямо здесь. Он совершенно безопасен. – На губах Фрейна вновь появилась улыбка. – Кстати, если не ошибаюсь, вы ведь еще не завтракали?

– Не успел, – кивнул Курт.

– Вот и позавтракаете, – пообещал Фрейн. – В этом мешочке ровно девяносто свернутых в трубочку небольших бумажек.

– Э-э-э… вообще-то я не уверен, что умею завтракать свернутыми в трубочку небольшими бумажками, – растерянно ответил Курт. – То есть я, конечно, могу попробовать, но боюсь, что мне потом потребуется еще что-нибудь. Посущественнее. Я, к своему стыду, несколько… как бы это сказать… прожорлив, что ли…

– Эти бумажки ни в крем случае нельзя есть! – испугался Фрейн. – Их основа несъедобна!

– Значит, я опять ничего не понял, – развел руками Курт.

– По-моему, это привычное твое состояние, – ехидно заметил посох.

– Бумажку нужно развернуть и положить перед собой, – пояснил Фрейн. – Через некоторое время она увеличится в размерах, и еда появится на ней сама. На еду наложена дополнительная иллюзия: что бы вы ни ели, с трех шагов это будет выглядеть объедками и отбросами.

– Осталось понять, чем это будет на самом деле, – пробурчал Курт, – впрочем, мне не привыкать. Ладно. Попробуем вашу скатерть-самобранку.

– Именно так это разведчики между собой и называют, – вставил Мур.

– Когда поедите, достаточно сложить бумагу пополам, и она исчезнет вместе с остатками еды и посудой, – добавил Фрейн. – А если б ты ее проглотил, как намеревался вначале, она бы исчезла вместе с тобой, – радостно просветил Мур.

– Тебя я бы успел прихватить, – отозвался Курт.

Он наугад вытащил из мешочка крошечную бумажную трубочку, развернул ее и, как учил Фрейн, положил перед собой на столе.

– Ого! – удивленно вырвалось у него, когда бумажка распахнулась на добрых полстола и на ней появилось… чего там только не было!

– Выглядит как отличное жаркое! – воскликнул Курт. – А гарнир! А фрукты!

– Будете отходить на три шага, чтобы проверить иллюзию на стойкость? – полюбопытствовал Фрейн.

– Нет уж! Лучше поем спокойно, – ответствовал Курт, приступая к еде. – А то ведь замучаюсь сомнениями, какую из версий реальности я действительно употребляю.

– Будем надеяться, что до этого не дойдет! – усмехнулся Мур.

– До чего не дойдет? – жуя, поинтересовался Курт.

– До того, что ты станешь питаться реальностями, – отозвался посох, – жуй лучше свое жаркое! Я слышал, что этот морковный соус очень хорош с во-он той белой фасолью.

– Спасибо, – кивнул Курт.

– А пока вы едите, я, пожалуй, покажу вам то немногое, что осталось, – сказал Фрейн. – Вот, например, буханка хлеба. Но не вздумайте ее съесть! Она взорвется у вас во рту. Однако если взять ее boot так… и раздвинуть… а потом повернуть так… видите? Она разбирается! А в ней – арбалет. Небольшой складной арбалет. Вот так он собирается. Следите внимательно. Вот так и так. Способ прост. При арбалете небольшой запасец стрел. Тридцать одна штука. Вот эти десять, окрашенные красным, – зажигательные. Эти десять – обычные. А эти, которые желтые, вызывают кратковременную панику на расстоянии десяти шагов от места приземления стрелы. Этих одиннадцать. Я понятно излагаю?