Свет истины. Хроника второя - Игорь Недозор

Кто-то из пиратов ковырнул тесаком восьмиугольник в центре зала и сплюнул — слой золота был не толще парусины.

Эохайд равнодушно стоял и смотрел на суету. Странные мысли приходили ему в голову. Незнакомые, страшные мысли.

Как будто некто огромный и сильный смотрел сейчас на мелких букашек, таскающих в лапках золотистые крупинки.

Между тем бродящие по сокровищнице пираты обнаружили в углу нечто занятное — огромный, футов пятнадцать шириной бездонный колодец, окруженный бордюром из редкостного белого нефрита, покрытого изображениями исполинских чудовищ с длинными шеями. Настолько длинными, что, стоя на земле, чудища могли свободно дотянуться до солнца и луны и пожрать их — чем и занимались.

Попробовали посветить вниз — но увидели лишь густую тьму.

— Да, вот колодец, так колодец, — с долей восхищения бросил Скороно, десятник морских пехотинцев. — Может, туда нагадить — а то тут вроде отхожих мест не видать?

— Дурак, — бросил сосед, — не кощунствуй: вдруг туда жертв всяким мерзостным богам бросали? Пусть в мире покоятся.

— А может, они как раз и гадили туда, — заржал в ответ Скороно. — Надо ж им было куда-то дерьмо девать? Народу тут по всему видать много было!

— Да нет — скорее уж это простой колодец: народу-то и вправду много в этой храмине обреталось — тысяч десять запросто влезет.

— Ну, ваше преосвященство, — обратился к епископу Ронкадор, — если я правильно понял, мы пришли куда шли, и можете не сомневаться — все, что должно, Святая Церковь получит. Однако же не вижу никаких стражей, коих оставили тут ата-аланцы — как гласят легенды. Думаю, если и были такие, то за тысячи лет они испустили свой нечистый дух.

— Не было бы никого, кто радовался бы этому более меня, сын мой, — ответил Серчер. С лицом суровым и скорбным он начал бормотать молитву.

Прислушавшись, Эохайд различил:

— Славно имя твое среди всех живущих и не живущих. Благи дела твои и помыслы твои. Не оставляй же верящих в тебя! Не отнимай руки твоей от мира сего. Пусть не придут времена злые и черные, не подступит великий мор и глад! Отврати посланцев Тьмы от детей твоих, не допусти демонов смерти на землю! А если уготовано это испытание тобой, Вседержителю, и неотвратимо оно, надели силой противостоять ему до конца и повергнуть легионы бесовские! Все мы на земле грешной есть дети твои. Не оставь же нас без надежды! Не лишай защиты созданных по образу и подобию твоему!

— Эй, хойделлец, — толкнул Счастливчика в плечо немолодой эгерийский матрос, — никак сомлел?

— Да, приятель, тут воздух спертый.

— Не воздух… — бросил моряк. — Тут что-то иное.

Эохайд с удивлением посмотрел на него.

Эгериец ткнул пальцем в каменный колодец.

«Что он имеет в виду?» — только и успел подумать пират.

И тут под потолком сокровищницы, прямо над колодцем, промелькнул странный отблеск…

* * *

Год 3342 от Возведения Первого Храма. 1-е число месяца тао.

Ничьи Земли. Коралловая бухта.

Дон Аррано да Нуньес стянул шляпу и провел ладонью по коротко стриженным волосам.

В тени, казалось, было еще жарче.

С мостика было видно, как на палубе «Нуэстра Кивирры» человек пять матросов возились, пытаясь стащить с трупа пирата доспех. Задача им предстояла трудная — как расстегивать все эти защелки и замки, не повредив, знатоков в команде «Леопарда» было не сыскать. А Нуньес был настроен получить «железного Густава» целым и невредимым — он стоил приличных денег.

Внизу, у фок-мачты отдыхал десяток матросов. От внимания старшего офицера не укрылось, что время от времени кто-то из них нет-нет, да и принимался тревожно озираться.

Впрочем, то же самое хотелось сделать и ему.

— Странно, ветер не шибко сильный, а волны вроде повыше стали… — с какой-то вымученной усмешкой изрек один из моряков.

— Это бывает, — лениво ответил другой матрос. — Где-то шторм прошел, вот отголоски сюда и докатились.

— Может быть, только вот как посмотришь, так и кажется, что сейчас выплывет Змей-Шаргат со своей Ахайдой, да и сглотнет вместе с кораблем…

— Молчи, осел! — ответил второй, не отрываясь от своего занятия (вязал коврик из плетей старых канатов). — Не накликай!

— Осел? Это кто тут осел? Я осел? Да нет, осел, похоже, та скотина, что обрюхатила твою мамашку! — вскочил молодой матрос, сжимая кулаки.

— Эй, там! — строго прикрикнул старпом. — Придержите-ка язык. Нечего устраивать бабьи свары!

— А что я, сеньор? Вы вот ему скажите… — заканючил молодой.

— Довольно! — рассердившись, оборвал его Нуньес. — Разбаловались — забыли, что плетка на свете есть? Так быстро вспомните!

Моряки успокоились, а капитан второго ранга тяжело вздохнул.

Было видно, что люди боятся, пусть и всеми силами стараются этого не показать.

Что ж, он мог понять их. Он сам боялся, потому что чувствовал сгущающуюся буквально с каждым часом угрозу.

Что это будет? Ураган исполинской силы, из тех, что отправляют на дно целые флоты? Подводное извержение вулкана, превращающее море в пар? Что-то вообще невиданное?

Сколько кораблей исчезает в море каждый год? Не только ведь в переходах через океан, а в знакомых, исхоженных мелких морях Староземья, в тихую погоду, там, где пиратов не может быть.

Он ведь знает, как это случается…

Когда-то, более двух десятков лет назад, он был гардемарином на сторожевом флейте, охранявшем корабли Айланской компании от пиратов у берегов Восточного Рога.

И вот в один из дней, неизвестно откуда, при спокойном море и мирно дремавшем в своей каюте маге, вдруг ниоткуда на них накатилась бродячая волна, которая воздвигла стофутовую стену перед судном. Ни капитан, ни кто другой на судне даже не успели отдать команду — а потом «Мистраль» вошел прямо в эту стену воды, которая сомкнулась над судном и потопила его, стремительно бросив ко дну. Если бы за три часа до того за скверно выученный устав Нуньеса не послали в «воронье гнездо», он бы пошел ко дну вместе со всеми. Но вместо этого он лишь увидел гладкую, почти без пены верхушку волны в каких-то пяти-шести футах у себя под ногами.

Потом корабль взбрыкнул, уходя на дно, чем вышвырнул Нуньеса из корзины впередсмотрящего, и тот пережил сперва скольжение по высоченной водяной горе к ее подножью, а потом двухдневное плавание на выброшенной с палубы пустой бочке, в ожидании смерти то ли от жажды, то ли от акульих зубов.

Ему повезло — его подобрал танисский работорговец, у которого половина команды умерла от какой-то лихорадки, и капитану которого лишний матрос был нужнее лишнего раба, и спустя два месяца Нуньес добрался до Геоанадакано.