Фельдъегерь. Книга 2. Рыцарь - Юрий Корчевский

Оба бойца вышли на небольшое поле, скорее всего, оно было школьным. Двое футбольных ворот без сетки, трибуна с одной стороны с пластиковыми креслами в три ряда. Зато газон ровный, со стриженой травой. Это хорошо, не споткнёшься, как на реальном поле боя.

Противники подняли оружие, приветствуя зрителей.

– Камень, давай, задай русскому трёпку! – заорали с трибун.

Противники начали сходиться, и немец сразу стал нападать. Он бил своим мечом по щиту Алексея, как молотилка. «Пусть разомнётся, – посмеивался в душе Алексей, – глядишь – устанет, допустит ошибку». Он выжидал и временами даже медленно отступал.

Вот немец немного устал, выдвинул вперёд правую ногу, явно собираясь перейти в решающую атаку. Алексей среагировал мгновенно, как сжатая пружина. Он ударил ботинком в голень немца и одновременно – мечом плашмя по нижнему краю его щита. Верхний край щита тут же чувствительно саданул противника в челюсть, и Алексей услышал, как клацнули зубы. Тут же, пока немец не успел прикрыться, он ударил его мечом по руке. Всё это было проделано молниеносно.

Противник взвыл от боли и выронил меч. Алексей приставил остриё своего меча к его груди: всё, бой окончен! В реальном бою это закончилось бы гибелью немца.

На трибунах наступила тишина. Никто не ожидал, что бой окончится так быстро, да ещё поражением немца. Потом зрители засвистели, закричали, но уже в адрес Камня.

– Так нечестно – бить по ноге, – обиженно заявил немец.

– В бою все средства хороши, главное – вывести врага из строя, – парировал Алексей.

Не успели условные противники вернуться на место, сразу образовалась очередь из участников турнира, желающих сразиться с Алексеем. Он провёл ещё два боя и выиграл их вчистую.

Немцы почувствовали себя обиженными, но улыбались, похлопывая Алексея по плечу.

Зато Конрад был доволен увиденным.

– Старую гвардию не сломать! Молодец, Терех!

– Приезжайте на следующий год, тогда посмотрим, кто сильнее, – заявили организаторы турнира. Но тем не менее после того, как Алексей снял с себя шлем и кольчугу, его, Конрада и Вальтера повели угощать пивом – какого-либо приза победителю состязания не предусматривали.

Выпив по кружке тёмного пива, перезнакомились. Почти все были студентами дрезденских университетов. Вальтеру всё понравилось.

– Алексей, ловко вы их! Практика большая?

– Лет десять.

– Ого! Я тоже так хочу.

– Кто не даёт? Купи или сам сделай латы, меч, шлем, щит – и занимайся. Дед-то у тебя любую консультацию даст, он боец не хуже меня.

– Правда? Дед, а почему ты ничего мне не говорил?

– А ты спрашивал?

Вальтер удивлённо покрутил головой. Оказывается, дед его кое-что умеет – не только нотации читать.

Видно было, что поездка в Дрезден Конрада утомила, и после турнира Вальтер отвез их домой. Конрад улёгся на диван в гостиной.

– Притомился я что-то, – и почти сразу же уснул.

Алексей смотрел на друга с жалостью. Несправедливо как-то получается: оба были молодыми – почти одного возраста, вместе воевали. Сейчас друг его стар и немощен, Алексей же почти не изменился. Если бы они оба состарились одновременно, было бы не так обидно. Что делает с людьми безжалостное время! Невидимое, неосязаемое, оно убивает людей миллионами без всяких бомб, и сумевший победить время станет бессмертным.

Однако тут же Алексею вспомнилась притча.

Когда к царю Соломону пришёл старец и пообещал ему бессмертие, царь отказался.

– Почему? – удивился старец.

– Не хочу видеть смерть своих детей и внуков, – ответил мудрый Соломон.

На следующий день Вальтер уехал на учёбу, а Алексей и Конрад говорили, вспоминая совместные дни и какие-то детали. Конрад даже молодел, когда говорил о давно минувших днях.

Но всё проходит, и три дня с Конрадом пролетели, как один миг.

Вальтер с Конрадом повезли Алексея на вокзал в Дрезден. Обнявшись у поезда, они помолчали. Не разжимая объятий, Конрад прошептал Алексею на ухо:

– Знаешь, я всё время верил, что мы ещё встретимся, всю жизнь здесь только и жил предчувствием встречи. Спасибо тебе.

– Ну что ты, Конрад! Я же слово давал, слово рыцаря…

Он уже садился в вагон, когда увидел, что по щекам Конрада текут слёзы. Да, постарел друг, раньше Алексей подобного за немцем не замечал.

Поезд тронулся, он прошёл в своё купе. На душе было и грустно и радостно – вот и выполнил он данное обещание. Радостно было, что нашел всё-таки старого боевого товарища, а грустно от того, что приходится расставаться. Конрад стар, и неумолимое время возьмёт своё – свидятся ли они ещё? Кто знает, как распорядится судьба?