По эту сторону фронта - Владислав Конюшевский

Ну да ничего – головы у них теперь соображают очень хорошо и, когда нет гонки, даже Жуков, которого в мое время почему-то называли «мясником», ведет себя очень даже адекватно.

М-да… «мясником»… И я ведь был среди тех идиотов, кто его так называл. Повелся на «разоблачения» демократов: мол, он минные поля своей пехотой разминировал. А нет бы мне еще тогда додуматься, что в случае попадания на неразведанное минное поле подразделение, чтобы выжить, может только пойти вперед. Без вариантов. Это для него единственный шанс уцелеть. Если остановятся, фрицы их покрошат в капусту. Откатиться назад – это тоже большие потери, плюс невыполнение задачи и подстава для соседей слева и справа.

Про это даже в БУПе написано, только вот демократы в своем рвении обговнять все вокруг «забыли» эти строчки устава и выставили Георгия Константиновича просто монстром каким-то. Хотя, я так думаю, был бы «маршалом победы» тот же Черняховский, они с неменьшим рвением гадили бы на него. Для них ведь главное: не какая-то конкретная личность, а то, что эта личность связана с могуществом ненавистного СССР и поэтому ее надо непременно вывалять в грязи...

М-да, так что Жуков со своей задачей по блокированию, я так думаю, справится в срок и с минимальными потерями. А вот отвоевывать западные территории Третьего рейха и брать их под контроль будут Украинские фронта, что пошли в наступление с юга. На севере же, 3-й Белорусский с 1-м Прибалтийским ударят на Гамбург, с последующим выходом к Вильгельмсхафену и к границе Нидерландов. Блин! Такими темпами война точно закончится к началу сентября!

Но как выяснилось, Гусев сказал еще не все новости. Пока мы орали и хлопали друг друга по плечам, он улыбался, а потом, взмахом руки прекратив веселье, продолжил:

– Товарищи, дослушайте до конца. В сегодняшней сводке было еще кое-что о действиях союзников…

Я хмыкнул:

– Только не говори, что они Второй фронт решили открыть. Не поверю.

А про себя подумал, что англосаксы, конечно, попу на свастику порвут, чтобы заполучить свой кусок европейского пирога, вот только с резервами у них туговато. Ведь, считай, двух месяцев не прошло, как амеры на Тихом океане ситуацию в свою пользу смогли переломить. Они там сейчас, конечно, короли, только не настолько, чтобы массово войска в Европу перекидывать. А островитяне, в одиночку, без своих друзей-соперников играть не станут.

Командир на мои слова только ухмыльнулся:

– Самым умным себя считаешь? А зря – на этот раз пальцем в небо попал. Три дня назад союзники усилили свою группировку в Италии почти десятью дивизиями, и количество пополнения продолжает расти. После чего они наконец прекратили вялотекущую операцию и перешли к активным боевым действиям. В сегодняшней же сводке сказано, что войска союзников взяли Флоренцию и сейчас находятся на подходах к Турину.

– Офуеть! Как же их сильно припекло!

Это я озвучил. Рассудительный Марат, хмыкнув, заметил:

– Опоздать боятся…

Гусев пожал плечами:

– Чего им бояться? Вы же не думаете, что границы как советского, так и союзнического присутствия станут определяться тем, где будут находиться их войска на момент подписания капитуляции? Так и до новой войны недалеко… Поэтому я считаю, что в начале этого года в Ялте, когда была встреча глав государств, этот вопрос был решен полюбовно. И, исходя из направления главного удара – на Турин, союзнические войска будут освобождать Францию. Наверняка в Ялте их участие в боевых действиях на этом европейском ТВД было одним из условий договора. Поэтому союзники и наскребли силы для операции, а то бы так и сидели под Болоньей.

Гек, слушая эти высказывания, удивился:

– А зачем они войска в Италию тащили? Не проще было создать группировку в Англии, а потом десантироваться через пролив, где-нибудь в Нормандии?

Серега качнул головой:

– Не проще. В Нормандии у немцев сильный укрепрайон, а у союзников резервов маловато, чтобы его взломать. Фрицев во Франции, конечно, тоже – кот наплакал, но укрепрайон – это серьезно… Только основная опасность десанта в Нормандию состоит в том, что сейчас уже начался сезон штормов. Месяцем раньше – все было бы нормально, а сейчас: синоптики как обычно ошибутся, и при попадании в шторм раскидает десантные баржи от Бреста до Кале. А еще вернее – утопит. Поэтому, я так думаю, все взвесив, они просто решили усилить итальянскую группировку.

Тут неожиданно подал голос скромный Жан:

– Товарищ командир, а в сводках про Третий Украинский ничего не было? – И смущенно пояснил свой интерес к этому вопросу: – У меня там брат воюет, и в последней сводке говорилось, что они в Греции, под Волосом добивают остатки группы армий «Е».

Гусев, пожевав губами, ответил:

– До сих пор добивают. Фрицы там крепко окопались… – И меняя тему, добавил: – Ладно, хватит политинформации – дело не ждет! Поэтому сейчас – мыться и отдыхать. Рапорты завтра сдавать будете. А ты, – ткнув в меня пальцем, командир приказал: – Поедешь со мной.

– Зачем?

– Писать, дорогой, писать! Подчиненные пусть отдыхают, а мне твой доклад нужен срочно.

Во мля… Нет в жизни счастья… И приспичило же ему! Хотя это я просто про себя бурчу, так как обычная в общем-то процедура, сейчас мне кажется особенно отвратной. Устал сильно… Но никуда не денешься – командиру тоже надо наверх доложиться, и он должен обладать всей необходимой информацией. Поэтому, тяжело вздохнув, я поплелся за Гусевым к машине.

Генерал-майор, уже сидя в машине, окинул меня взглядом и ехидно спросил, указывая на автомат и разгрузку:

– Что, так и поедешь?

– Так ведь тебе срочно приспичило! Прям сию секунду! Да и операция закончена, от кого теперь скрываться?

Серега на это только неопределенно хмыкнул:

– Операция будет считаться законченной, когда я подам рапорт о ее итогах. Так что: шагом марш приводить себя в порядок! – И уже в спину добавил: – О тебе же забочусь. Летуны детали униформы террор-групп увидят, массово соблазняться начнут. А ты у нас человек нестойкий и к спекуляции дюже склонен. Сменяешь разгрузку на Б-17, потом ведь не отпишемся!

Оставив без ответа слова веселящегося Гусева, я ушел в палатку, скинул с себя амуницию и, взяв фуражку, вернулся к командиру.

А потом, доехав до его апартаментов, еще часа два отвечал на вопросы и занимался писаниной. В конце концов, закончив с отчетом и закурив очередную сигарету, я спросил:

– Слушай, а ты как считаешь, поляки сами до такого хитрого плана додумались или им подсказал кто?

– Да кто их знает – сами или подсказал. Допрос «Медведя» ведь только начался. Но хочу сказать одно – химическое оружие обычно хорошо охраняется и, чтобы добыть даже несколько ящиков с подобными минами, надо планировать солидную операцию. И содержатся такие боеприпасы вовсе не в передовых частях. Нам, например, известно о нескольких складах в Германии и совершенно неизвестно о том, чтобы они были где-нибудь в Польше или Чехословакии. «Утечка» информации о приезде товарища Сталина на аэродром прошла меньше месяца назад. Крайне маловероятно, что поляки за это время совершили глубокий рейд в немецкий тыл и успешно экспроприировали шесть единиц химического оружия. И если отмести этот вариант, то остается всего два: либо каким-то макаром они их захватили гораздо раньше и просто ждали удобного случая, чтобы воспользоваться, либо эти мины полякам кто-то передал в последний момент. Тогда возникает вопрос – кто?