Ложь в твоем поцелуе - Ким Нина Окер

Когда мы на следующее утро собираем вещи, атмосфера между нами царит странная. Кево, похоже, не держит на меня зла, но он до сих пор ни словом не упомянул о поцелуе и не подает вида, что хочет его повторить. Когда вчера он сказал, что переночует на диване, чтобы я могла занять кровать, я согласилась. Одна часть меня этому обрадовалась, другая же задалась вопросом, не является ли это плохим знаком. В конце концов, мы вполне могли бы спать в одной постели. Возможно, он просто боялся, что я снова воспользуюсь его энергией во сне. Возможно, я снова воспользуюсь его энергией, пока он спит, но эта мысль слишком постыдна, чтобы ее рассматривать.

Не то чтобы я задавалась вопросом, может ли между мной и Кево быть что-то серьезное. Сейчас мы в лучшем случае находимся между апокалипсисом и войной, и это не лучшее время для завязывания отношений. Тем не менее я почему-то ждала, что этот поцелуй что-то изменит между нами. Но Кево ведет себя как всегда: саркастично и слегка отстраненно, будто и вовсе ничего не произошло. Или, может быть, он действительно беспокоится, что в следующий раз я случайно убью его или украду его энергию и он потеряет сознание. Это, конечно, может сбить весь настрой.

– Итак, – спрашиваю я, взваливая на плечи рюкзак, который Кево оставил в хижине. – Каков наш план? – Когда я выхожу следом за ним на улицу, то на миг замираю. Все вокруг утопает в белом пушистом снегу толщиной не менее сорока сантиметров. – Ого!

Кево мрачно кивает:

– Нужно завершить зиму.

Тут я не могу с ним не согласиться. Ничего хорошего для природы в этом нет.

– Что мы теперь будем делать? – снова спрашиваю я, нерешительно оглядываясь вокруг. Мимо рука об руку проходит пара, но, похоже, почти не обращает на нас внимания.

– Сядем на паром до материка, это не так заметно, как плыть на лодке, – отвечает он, указывая на указатель к причалу, расположенный справа от него. – Потом отправимся в Гетеборг.

– В Гетеборг? – хмуро спрашиваю я. – А что мы забыли в Швеции?

– У Катарины там дом, – небрежно бросает Кево. – А там посмотрим.

Мне хочется спросить у него, как может его сестра, которая едва ли старше меня, владеть домом в Швеции, но я молчу. Настроение между нами и так достаточно странное, и я не очень-то понимаю, как себя вести.

Поэтому я рысью пускаюсь следом за Кево к пристани. Всякий раз, когда между деревьями показывается фьорд, я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть Калинойю, но безуспешно. Если остров вообще отсюда виден, то из-за усиливающегося снегопада ничего нельзя разглядеть на расстоянии более чем трех метров. Я молча благодарю Кево за то, что он принес мне куртку. С каждой минутой становится все холоднее.

Мы доходим до причала, где уже сформировалась небольшая группа, и укрываемся в маленькой пристройке для ожидания. Снова и снова я всматриваюсь в лица, но никого не могу узнать. Не может быть, чтобы моя семья еще не искала меня. Как минимум мама уже должна была заметить, что меня нет. А поскольку все считают, что остров защищен от посторонних, она решит, что я ушла добровольно. По крайней мере, я надеюсь, что так и будет. Если мама разозлится на меня, то гнев может пересилить беспокойство и страх.

Чуть позже мы входим на паром вместе с остальными и ищем место подальше от основной толпы. Я вновь озираюсь по сторонам, и мне интересно, что думают о нас другие люди. Мы выглядим как парочка, которая решила отдохнуть в кемпинге, или со стороны видно, что мы делаем что-то запрещенное? Что мы в бегах и ждем, что в любую минуту нас может поймать моя семья?