Королевская кровь. Медвежье солнце - Ирина Котова

– Какой же глупышкой я была, – тихо сказала королева мужу. Он усмехнулся, но ничего не ответил. – А где мы переходили реку?

Барон кивнул вправо, и она поежилась, с изумлением покачала головой – такой широкой там показалась Дикарка. И как у нее тогда хватило сил? И у него, раненого?

Возвращались обратно вскачь – и Василина разрумянилась, посвежела, с азартом оглядываясь на мужа и приподнимаясь в стременах. И банька по возвращении пришлась как раз. И сладкий морс, и дровяной дух, и горячая вода в широких бочках, и пар, и обжигающий веник в умелых руках мужа – всё это довело ее до блаженного и томного состояния.

– Я как в отпуске побывала, – призналась Василина краснолицей, распаренной госпоже Шукер, когда они сидели в предбаннике под внимательным приглядом банных духов, пили горячий липовый чай и слушали, как охают окунающиеся в ледяную воду после парилки мужчины. – Теперь вернусь – и с новыми силами за работу. – Она потянулась и зевнула, деликатно прикрыв рот ладонью. – И Мариан, я вижу, рад, что мы приехали.

– Я ведь еще тогда поняла, что пропал наш Байдек от вашей красоты, – тихо и осторожно ответила госпожа Божена. Увидела мягкую улыбку королевы и осмелела. – Да и вы, ваше величество, как на него глазами сверкали, как сверкали! Разве мог не пропасть? Вы такая миленькая были, такая гордая девочка. Да вы и сейчас девочка, – заключила она, – совсем не изменились.

– Мне уже двадцать семь, – сказала Василина. – Десять лет прошло, Божена.

– Ха! Девочка и есть, – отмахнулась хозяйка. – А вот Байдек заматерел, да. Он ведь после вашего отъезда совсем ошалевший был, потерянный. Всё мы понимали, а что тут сделаешь? Мы уж думали, и не женится никогда после вас-то, ваше величество. Уж и девушку ему хорошую представили, дочь одного из офицеров, а он – ни в какую. – Королева выразительно подняла брови, и хозяйка рассмеялась. – Как отрезало его от женщин. А как мы его уговаривали во дворец по вашим приглашениям съездить! Нет, уперся. Передавайте, говорил, мои благодарности и заверения в моей преданности, но не поеду. Эх, – она отхлебнула чай и долила гостье и себе еще. – Мужики иногда такие дурни, уж простите, ваше величество. Как хорошо-то все вышло, а?

– Хорошо, – искренне согласилась хихикающая Василина. – Очень хорошо.

Они успели еще и отдохнуть после бани, и поговорить о нуждах заставы, и поужинать, и тепло попрощаться – и вернулись во дворец.

А утром в субботу Василину ждал подарок на день рождения. За завтраком сестры прямо-таки прыгали от нетерпения и ели так быстро, как только позволяли приличия. Одна Ангелина была спокойна, как обычно, да маленькие принцы под строгим взглядом Мариана послушно уплетали кашу, хотя им тоже очень хотелось все бросить и побежать смотреть, что же построил дед. Святослав Федорович улыбался и повторял:

– Вы почти неделю ждали. Неужели еще полчаса не подождать?

– Надо было пробраться туда ночью, как я и предлагала, – пробурчала Марина, и младшие сестры Рудлог понимающе переглянулись и рассмеялись.

– Папа, – с укоризной сказала Полина, – по твоей вине сейчас произойдет первый в истории случай массовой смерти от любопытства! Ну побыстрее… не зря же мы терпели грохот все эти дни. Васенька, милая, неужели тебе не интересно?

– Сгораю от нетерпения, – призналась Василина, вопросительно поглядывая на мужа, но тот сохранял невозмутимость, только глаза его смеялись. – Ну ты и конспиратор, – проговорила она со смешком, – подумать только. Ни слова не сказал!

– Я хотел, чтобы ты удивилась, – ответил он тихо.

И она удивлялась. И когда Мариан, крепко держа ее за руку, шагал вслед за отцом по широкому крытому коридору, что обнаружился за одной из дверей Семейного крыла. И когда вышли за дворец, на теплую летнюю лужайку, большую, окруженную высокими колоннами, на которых крепились артефакты, формирующие погодный купол. Под купол попали и небольшое озерцо, и березовая рощица, уже начинающая зеленеть.

– Обалдеть! – крикнула Полина, бегом направляясь к озерцу. За ней, возбужденно переговариваясь, следовали другие сестры, вприпрыжку бежали мальчишки, и даже Ани подошла к воде, потрогала ее рукой и улыбнулась. – Это как у Демьяна в замке, да?

Василина прижалась к мужу. На руках он держал Мартинку, требующую опустить ее на землю, и королева ласково поцеловала его в щеку. Запомнил же, как она удивлялась погодному куполу в замке Бермонт, сделал для нее такой же.

Довольный Святослав Федорович, выслушав положенную дозу восторгов и благодарностей, показал свои рисунки – как будет выглядеть эта огромная площадка после завершения работ. Колонны облицуют светлым камнем в цвет дворца и им же выложат бортики, сделают тут столовую зону с маленькой беседкой, по плетеным стенкам которой пустят дикий виноград, – и, если семья захочет, можно будет обедать на свежем воздухе, – а в озере для детей огородят лягушатник и поставят рядом лежаки. Маленькая курортная зона только для них. Закрытая от взглядов придворных.

– А летом поедем в Лазоревое, – мечтательно проговорила Марина, и все заулыбались, вспоминая их южную морскую резиденцию и как хорошо там было.

– А я не поеду, – расстроенно сказала Пол. – Хотя, – воодушевленно продолжила она, – вы же не будете против, если мы с Демьяном будем вас навещать.

Она вдруг прижала руки к щекам и простонала:

– Боги, подумать только, свадьба уже завтра. Моя свадьба!!!

Бермонт, за день до свадьбы короля

Далеко на западе Бермонта бывший жрец Хозяина лесов, Бьерн Эклунд, прощался со своей семьей. Обнял детей, Марьяну, на которой так и не женился: она была вдовой его умершего старшего брата, бездетной, одинокой, и он взял ее себе – но священство не могло сочетаться браком со вдовами. Обычно тихо принимавшая все его действия, Марьяна устроила вдруг настоящую истерику, пугая детей и крича: «Не ходи, умоляю, не вернешься ты, чувствую я!»

– Долги надо платить, – сказал берман скупо. – Лучше я, чем сын. Дом твоим будет, деньги знаешь, где лежат. Да не спеши ты меня хоронить, Марьян, Хозяин благоволит к тем, кто держит слово.

Подхватил узел с церемониальной одеждой, отвернулся и ушел. Женские слезы делают мужчину слабым и вселяют в него сомнения. А у него их и так было достаточно.

– Благословишь ли ты меня, Великий отец? – спрашивал он у леса, укрытого снегом, и вдыхал морозный и влажный воздух. Рыхлый снег, переметанный звериными следами, светился радужными искрами, черные елки опускали длинные белые лапы, сосны поскрипывали и качались – то ли «да-да», то ли «нет-нет-нет». Решай сам, Бьерн Эклунд, потому что в споре правды с долгом ни один бог тебе не помощник.

Он мотнул косматой башкой, ткнулся носом в снег, потянул воздух – и побежал к дому колдуна. Далеко надо было бежать, как раз к вечеру успеет.

Бьерн Эклунд