Астра. Беспокойное счастье, или Секреты маленького дракона - Анна Гаврилова

Да и арестанты, которых везли в отдельных экипажах, присмотра требовали. Нет, поводов думать, будто их попытаются выкрасть, не имелось — ведь на провал заговора никто не рассчитывал, но герцог Кернский предпочёл не рисковать.

И вообще, он всем своим видом демонстрировал, что до окончания расследования и поимки всех фигурантов дела будет в амплуа параноика. Лично меня это не напрягало. Я понимала, что здравый смысл в такой позиции есть.

А ещё я понимала, что беспокойная часть нашей истории закончилась, что сколь-нибудь значимых приключений уже не будет. Ну разве что драконы в гости прилетят, или эльфы на огонёк заглянут. Но драконы и эльфы — это так, мелочи. Почти рутина.

Ждать каких-то подлостей от недоброжелателей также не стоит — случай с Филеками слишком показателен, чтобы впредь кто-то сунулся. И даже Ласт никаких сюрпризов не подкинет, а единственная загадка, которая от него осталась, — это найденный в логове медальон.

Определить свойства этой штуковины спецы из управления магического надзора пока не смогли, но не думаю, что медальон значительный. В конце концов, артефакты уровня кортика — это один предмет на миллион, а остальное — ерунда.

Так что поводов для беспокойства действительно нет, а новых приключений точно не предвидится. То есть… можно начинать морально готовиться к старости и учиться вязать носки.

На волне этих мыслей я вообразила постаревшего Дана и себя — сгорбленную, морщинистую и кряхтящую. И пришла к выводу, что готовиться к старости пока не буду. Лучше чем-нибудь другим, чем-нибудь полезным займусь!

Тем более что дел, несмотря на завершение преобразований в замке, много. И вообще — если есть желание, то занятие найдётся всегда.

Придя к этому выводу, я откинулась на спинку диванчика, прикрыла глаза и улыбнулась. Всё хорошо, Астрид. Всё хорошо…

Зима пролетела быстро и как-то совсем незаметно, только первая капель, которую я так ждала, почему-то не порадовала — наоборот! Увидав, что налипшие над окнами моей спальни сосульки тают, я дико расстроилась и даже разрыдалась.

Заставший эту ситуацию Дан попытался успокоить, но был обвинён в вопиющей чёрствости и буквально выгнан взашей. После этого истерика на новый виток пошла. Мне было так плохо, так невыносимо печально…

Эта печаль стала символом всей следующей недели. Я смотрела на стремительное таяние снегов и постоянно рыдала. Впрочем, нет. Какие-то проблески в настроении всё-таки стучались. И тогда я начинала улыбаться, мурлыкать песенки и любить весь мир.

Мой сероглазый блондинчик относился к происходящему со спокойствием истинного философа. Невзирая на некоторое сопротивление, при любой возможности целовал, гладил и шептал всевозможные нежности.

Я эти нежности слушала, кивала, но временами испытывала бешеное желание поспорить. А ещё разбить что-нибудь… или, наоборот, склеить… а лучше забраться в постельку и просто полежать!

Одновременно, каким-то краем сознания, очень радовалась отсутствию в замке Вернона — он в столицу на слушания по делу семейства Филек уехал. Просто будь Вернон здесь, то непременно начал бы ехидничать и подкалывать, а я бы обязательно сорвалась и, клянусь, точно бы его прибила.

Но однажды утром, спустя недели две вот такой эмоциональной нестабильности, я пришла к выводу, что с капризами пора заканчивать. Нет, ясно, что весна — время обострения психозов, однако нужно же и меру знать!

Именно с этой мыслью я выбралась из кровати, окинула взглядом пустующую вторую половину — Дантос в последнее время предпочитал удирать пораньше, до моего пробуждения, — сладко потянулась и отправилась в гостиную в расчёте на завтрак.

Надежды, конечно, оправдались. На столе уже красовались чайник на подогревающей подставке, несколько наполненных тарелок и приборы.

Я уже хотела сесть и заняться вкуснейшим сырным салатом, как взгляд зацепился за плошку, в которой лежали два солёных огурца.

Лично я к солёностям всегда относилась спокойно, это герцог Кернский от подобного фанател, но тут… Рот вмиг наполнился слюной, глаза вспыхнули! И я даже не заметила, как проглотила оба, а потом ещё каплю стёкшего в плошку рассола допила.

И поняла — хочу ещё! Причём немедленно! Так срочно, что звать Полли и ждать, пока та метнётся на кухню и принесёт, — не могу!

Бежать на кухню самой? Можно, но не в таком же виде! А приводить себя в порядок, причёсываться и натягивать платье — это ещё дольше. А времени нет! Совсем!

Решение нашлось быстро. Зачем думать о причёсках и платьях, если можно просто взять и стать Астрой? Челядь к этому моему облику давно привыкла, в том же, что касается приличий и внешнего вида, — Астра прекрасна всегда. Ей не то что одеваться, даже умываться не надо!

Обрадованная, я развернулась и помчалась в спальню, чтобы стащить с себя ночную сорочку и, опустившись на четвереньки, зажмуриться. И замереть в стремлении почувствовать, как по венам течёт такая родная, такая замечательная магия.

Вот только… магия моя не откликнулась. Вернее как.

Я очень хорошо чувствовала — магия есть! Она со мной и никуда не делась! Но то внутреннее напряжение, то желание, которое запускает процесс трансформации, осталось без ответа. Словно я в пустоту кричу. Словно что-то в моём организме сломалось.

Нет, я не поверила. Распахнула глаза, решительно тряхнула головой и попробовала ещё раз.

Но магия опять промолчала.

И в третий раз. И даже в четвёртый!

Последняя, четвёртая попытка породила страх — что, если это навсегда? Что, если я больше никогда-никогда превратиться не смогу? А следом пришла дичайшая мысль — а что, если это…

Нет. Нет, быть такого не может!

Я взвилась на ноги и опять застыла. А мысль, пронзившая сознание, никак не желала отступать. В голове упорно вертелись слова, слышанные ещё на первом уроке со старейшиной Жданом. Слова о том, что единственный естественный способ запретить трансформацию женщины-метаморфа — это беременность.

Механизм запрета природный и обусловлен опасностью для плода. В случае беременности магия на приказ об изменении формы не откликается никак! Поэтому, если женщина-метаморф находится «на задании» и одновременно «общается» с мужчиной-метаморфом, ей нужно тщательно предохраняться. А я…

Но я-то уже не метаморф! А… а… оборотни с людьми совместимы?

Несколько секунд паники, и я принялась вспоминать, когда меня в последний раз посещали «эти дни». Вспоминалось плохо, ибо ввиду нашей с герцогом Кернским несовместимости планировать и высчитывать периоды не приходилось.

Однако память всё-таки соизволила выдать нужные сведения, и я искренне растерялась. У меня действительно задержка. Небольшая, но есть!

Это был шок. Полный и всеобъемлющий! Я заметалась по спальне в попытке понять — как такое возможно и, главное, как мне своё состояние проверить? А потом опять замерла и, взяв себя на пару секунд в руки, обратилась к самой большой всезнайке. Угу, я у драконьей сущности спросила.