Нед. Перекресток судеб - Евгений Щепетнов

Появление сержанта заставило замолчать солдат, коротающих время перед сном у костра – не перед Искиром же откровенничать и делиться своими переживаниями. Эта бездушная боевая машина не то что не поймет – еще и высмеет за неосторожные слова, брошенные тоскующим солдатом. А ведь известно, что нет большей сладости для служивого, чем поплакаться о своей тяжкой жизни и обматерить тупых вороватых командиров, которые ни в чем не разбираются и ведут демон знает куда – на верную погибель.

— Ничего не развожу. Правду говорю – хмуро бросил Зерт, не глядя на командира. Сейчас было время недолгого отдыха от муштры, и надо же было этой кривой твари явиться именно тогда, когда солдат так хорошо и приятно устроился у живого огня!

— Ну как не разводишь? – спокойно–зловеще осведомился сержант – ноешь, рассказываешь, как плохо в армии. Если уж попал сюда – не ной. Нас больше, чем тех, в крепости. И настоящих парней хватает – не таких, как ты, деревенский нытик! Возьмем крепость, позабавимся с девками, пограбим ардов. Ты знаешь, что предатели, которые спелись с ардами, получили в банке миллионы золотых? Не знаешь? Так знай. Где, думаешь, эти деньги? То‑то же! Ты бы оставил деньги где‑нибудь без присмотра? Вот и они не оставили. Крепость полна денег! А деньги – это все – девки, вино, вкусная еда, красивая одежда, дом в твоей гребаной деревне! Уволишься из армии – когда закончится контракт, конечно – купишь себе дом, женишься, детей заведешь! Что, плоха служба в армии? Да за счастье служить… .!

Сержант не успел закончить фразу – в его глазнице вырос экзотический цветок, и секунду никто не мог понять что случилось. И только когда стары вояка свалился с чурбака головой в костер, стал виден блестящий бронебойный наконечник, высунувшийся из его затылка.

Солдаты прыснули в стороны, и только оцепеневший Зерт тупо смотрел на труп, волосы которого потрескивали, скручиваясь в пламени костра. Рядом свистнули еще несколько стрел – они вонзились в землю далеко от первой стрелы, и одна из них пронзила ногу Юстара, вскрикнувшего от боли.

Стрелы сыпались, а Зерт все сидел и смотрел, как лопается кожа сержанта, обнажая обгоревшее мясо, как поднимается дым от одежды и сладко пахнет жареным. В голове билась мысль: «Я теперь долго не смогу есть жареного на углях мяса!»

В лагере трубили трубы, солдаты срочно вооружались, суетились командиры – прежние и новоиспеченные – ждали атаки. Но атаки все не было, из темноты часто сыпались стрелы – длинные, смертоносные, с красным оперением – такие были только у ардов.

После первых минут замешательства, командующий армией отправил отряды для поимки невидимых убийц. Как в общем‑то и ожидалось – поиски негодяев ни к чему не привели. Следы ног – больших и поменьше – уводили в лес, и там растворялись среди деревьев, уходя дальше, в холмы.

Выставленные возле крепости заслоны и посты наблюдателей были вырезаны, или просто обойдены стороной – лазутчики показали очень высокое умение, что, впрочем, никого не удивило – если прошлой ночью полтора десятка ардов сумели пробраться в центр лагеря – что им стоит забраться на гору, и оттуда послать стрелы по кострам, по палаткам – попробуй, найди в ночи этих подлецов!

В результате этого нападения погибло не так уж много народа – человек сорок, не больше, ранено столько же, но эффект был силен – солдаты боялись спать в палатках, боялись зажигать костры. Дальнобойные ардские луки посылали свои стрелы на большое расстояние, и это расстояние увеличилось из‑за того, что стрелки находились на большой высоте над лагерем. Некоторые стрелы попали в цель практически вертикальна, будто с небес, и укрыться от них можно было только под щитами.

После короткого совещания с офицерами, полковник Юбар пришел к выводу, что нужно подыскать другое место для лагеря – открытое, далеко от холмов или гор, с которых удобно пускать стрелы. Выставить заслоны – чтобы арды не могли подойти на выстрел. А пока… пока пережить эту ночь.

Всю ночь сыпал дождь из стрел – редкий, но опасный. Солдаты спали под щитами, скрючившись, как в утробе матери, проклиная судьбу, и рисковали проснуться от вонзившейся в бедро стрелы, пробившей ткань палатки.

Обстрел прекратился только под утро, на рассвете, и хмурые, невыспавшиеся солдаты начали собирать вещи, чтобы переместить лагерь на два ли в сторону, на берег реки вверх по течению, на огромный луг, где в общем‑то и должен был находиться лагерь с самого начала – если бы кто‑то из командования как следует над этим подумал.

За время ночного обстрела погибло не менее двух сотен солдат. Ранено – столько же. Ни одного лазутчика поймано не было. Полковник Юбара едва не хватил удар от злости – он едва не подпрыгивал на месте и яростно матерился – сам едва не попал под шальную стрелу. Стрелы изрешетили его шатер, и если бы полковник не ночевал в этот раз в простой солдатской палатке – лежал бы сейчас остывающим трупом под своим щегольским плащом.

Утром, когда весь лагерь был готов к переходу, пришло новое неприятное известие – обоз, который шел к армии, перехватили неизвестные – вот почему он не пришел вечером, как должен быть придти. В дне пути от конечной точки назначения его расстреляли из луков и арбалетов, а оставшихся в живых вырезали до последнего человека. Снаряжение солдат, оружие, продукты – все пропало. Судя по следам – нападавшие выкинули трупы и снаряжение в море, бросив с обрыва. Глубина в этом месте довольно велика, потому надеяться на то, что можно что‑то достать не приходилось. Мешки с сушеным мясом, крупой, бочки с вином – все пошло на радостный пир крабам и прочим морским обитателям, кишевшим у каменной стены, облизываемой морским волнами.

Полковнику Юбару пришлось отправить большой отряд в город за новыми обозами, и теперь предстояло решить – что делать. То ли лезть на стены – так, как есть, голодными, усталыми, или же обложиться частоколом и сидеть в лагере, пока не прибудет новый обоз и солдаты будут накормлены.

После нового совета, и по здравому размышлению, Юбар, который не был идиотом, скорее наоборот – хитрым, изворотливым человеком – принял единственно верное решение: атаковать, и как можно скорее. Солдаты, голодные и злые, еще не отчаялись так, чтобы полностью потерять боевой дух. Они голодны, устали – но тем лучше! Злее будут драться.

Приняв это решение, Юбар назначил атаку на вечернее время – за несколько часов до заката. Солдаты уже закончили обустройство лагеря и у них было пару часов, чтобы отдохнуть. Бойцам раздали последнюю еду, которую тащили с собой на вьючных лошадях, забили несколько лошадей, чтобы накормить мясом, и когда солдаты набили похлебкой свои подтянувшиеся от голода и усталости животы, прозвучал сигнал на построение.

* * *

— Солдаты! Посмотрите туда! – полковник показал рукой в сторону громады крепости, и солдаты в строю повернулись – там засели предатели! А еще – там еда, вино, девки! Нужно только влезть на эту проклятую стену и разбить головы паре–тройке ардов! Нас в десятки раз больше, чем их! Они ничего не смогут сделать против вас – солдат Замара! Вы умелые, сильные, злые – отомстите за своих товарищей! Добудьте себе славу, деньги, вкусную еду! За стеной несколько миллионов золотых, которые предатели похитили из имперского банка – они все ваши! Заберите их! Весь город ваш – убивайте, насилуйте, забирайте все, что хочется! Все ваше! Убивайте вероломных тварей, которые бьют со спины, под покровом ночи, боясь открытой схватки! Нет им пощады! Убить их! Убить! Убить! Убить!