Девять унций смерти - Сергей Раткевич

— Да, — столь же тихо прошептал Якш. — Но чтобы понять это, мне потребовалось ее выбросить. А теперь ее необходимо передать. Потому что, видишь ли, чтобы понять, что это — красота, на нее нужно любоваться на расстоянии. А иначе… иначе она просто натирает лоб и напрочь оттаптывает уши! Ты не можешь видеть то, что у тебя на голове.

— Господи, — почти жалобно сказала девушка. — Я только сейчас поняла… ты же… носил ее… да? Она ведь… она твоя была?

— Ты представить себе не можешь, как она меня достала, — вздохнул Якш. — Но вот теперь, когда я к ней больше не прикован, я тоже могу вздохнуть от восхищения. Она действительно прекрасна. Просто я забыл об этом, пока носил ее. Слишком много к ней прилагалось такого, чего я и врагу бы не пожелал.

— Я… понимаю… — тихонько выдохнула она. — А можно мне…

Якш напрягся, ожидая, что она скажет «примерить» или, хуже того, «поносить немного», жалко ведь отказывать, так не хочется обижать любимую — а придется. Потому что эту корону должна надеть совсем другая. Неправильно будет, даже если он сам ее наденет, а дать примерить своей любимой женщине и вовсе немыслимо.

— …потрогать, — сказала любимая женщина и чуть приметно усмехнулась. — Не бойся, я ж не дура, — добавила она.

— Можно. Можно потрогать, — с облегчением выдохнул Якш. — Это не ты дура, это я — дурак. Полный. Уф-ф-ф…

— Паром, — сказал секретный агент. — Вам пора.

— Действительно, — кивнул Якш, возвращая корону обратно в ларец. — Пойдем, любимая.

* * *

— Надо же… я все еще жив… — с изумлением выдохнул Якш, спрыгивая на землю Петрийского острова.

— Кто бы мог подумать! — поддразнила его очаровательная спутница. — И вообще тебе должно быть стыдно. Нас и не качало вовсе, а ты всю дорогу ныл и жаловался.

— О, жестокосердная! — жалобно воскликнул Якш. — Как можешь ты говорить со мной столь безжалостным тоном?! Это вы, слабые женщины, ничего не боитесь. А нам, грозным воинам, часто бывает страшно. Ведь мир полон кошмаров, терзающих наши нежные, трепетные души. И ничего нет кошмарнее кораблей, лодок, паромов и корабельной качки, которая там происходит. Я почти уверен, что все это инструменты вашего дьявола. Две-три такие пытки — и душа погублена безвозвратно!

— Бедненький ты мой! — тут же подхватила девушка. — Какой же ты весь из себя грозный и трепетный! Обидели тебя несчастного злые корабли с паромами! Ну ничего, я тебя пожалею, приголублю…

— А корабли с паромами мы и на порог не пустим, пусть на улице ночуют, — подхватил Якш.

— Я знаю для них наказание куда страшнее, — сказала Кэти.

— Ну?

— Мы оставим их без сладкого! Вот!

— Какой кошмар! — содрогнувшись, прошептал Якш. — Это их точно проймет. Против такого ни один злодей не устоит!

И они расхохотались.

— Ух ты! — уже другим тоном сказал Якш.

— Что, любимый?

— Я вижу что-то очень интересное.

— Где?

— Там, — он показал рукой вдаль, где на морском берегу, прямо на песке стояло загадочное «непонятно что», а вокруг него суетился какой-то мальчишка. Рядом с ним стояла девочка, выше его, тоненькая, как тростинка, и с белыми длинными волосами.

— Они что-то нашли? — спросила Катрин, имея в виду детей. — Это море выбросило такую штуку?

— Не думаю, — сказал Якш. — Это механизм. Думаю, его собирали там, где он стоит. Даже отсюда видно, что он очень сложный. Я бы понял, если бы рядом находилось несколько моих взрослых сородичей. Но мальчишка… судя по возрасту, он еще и не ученик даже. А уж что рядом делает девочка из людей…

— В ваших загадочных механизмах я не разбираюсь, — улыбнулась девушка. — Тебе видней, что там такое и почему рядом с ним только этот мальчишка и находится, а вот что рядом делает девочка из людей, я тебе хоть сейчас скажу и не ошибусь, можешь быть уверен.

— Вот как?

— Да ты сам приглядись, как она стоит и как на него смотрит.

— Обыкновенно стоит, — не понял Якш.

— Мужики такие ненаблюдательные, — вздохнула девушка. — Даже барды. Что рядом с ним делает девочка из людей? Да то же, что я рядом с тобой, — замуж за него собирается!

— Сейчас? — оторопел Якш. — Они же еще…

— Дети, — закончила за него Катрин. — Можешь не сомневаться, девочка уже сейчас догадывается о том, что они когда-нибудь вырастут. И твердо решила, что она будет делать дальше. Мы, девочки из людей, такие — нравятся нам парни из гномов.

— Пойдем скорей, посмотрим, что это, — нетерпеливо проговорил Якш. — Я же никогда такой штуки еще не видел!

— Отойди, — хмуро бросил маленький гномик, не подымая головы. — Ты мне солнце загораживаешь.

Якш поспешно отшагнул в сторону и присел, разглядывая странный, никогда прежде не виданный механизм.

«Надо же было так опростоволоситься — загородить источник света тому, кто трудится! Словно ученик какой!» — с раскаянием подумал он.

— А что такое? Нам же разрешили?! — воскликнула девочка.

Гномик поднял голову и посмотрел на Якша.

— Добрый день, — вежливо сказал он.

— Добрый… — потрясенно ответил Якш, глядя на гномика.

Волосы мальчишки поддерживал тонкий стальной обруч! Стальной обруч — знак мастера! Знак взрослого! Мало того, волосы мальчишки поддерживал не просто стальной обруч — на нем было три насечки! Три! Обруч без насечек — мастер под руководством наставника, собственно говоря, — старший ученик. Одна насечка — полноправный мастер. Большинство на этом и останавливаются. Две насечки — мастер, имеющий право брать учеников. Наставник. Три — мастер, созидающий новое. Невиданное. Творец Вещей.

Якш поглядел на загадочный механизм. Что ж, это и в самом деле нечто невиданное. По крайней мере, ему такого видеть не доводилось.

— Нам же сказали, что можно, — продолжала настаивать девочка.

— Да кто ж вам запретить-то может? — покачал головой Якш. — Мастеру в его работе никто не мешай, это и закон, и обычай, и традиция. А что вы тут такое мастерите, если не секрет?

— Я решаю одну сложную проблему, — горделиво поведал гномик. — А Жаннет мне помогает, инструменты подает.

На его мастерском обруче сбоку болталось забавное кольцо, словно третье ухо, Якш удивился, всмотрелся и внезапно понял, что это — ну конечно же, набородник! Специальное кольцо, скрепляющее густую и длинную гномскую бороду, чтоб ее можно было перебросить через плечо или прикрепить к поясу, чтоб она работе не мешала.

«Мальчишке долго еще носить набородник на обруче, словно еще одно ухо, — подумалось Якшу, — но это куда лучше, чем отрастить бороду под набородник и не иметь мастерского обруча! Да еще такого. Три насечки, надо же! И это в таком возрасте. Сложную проблему он решает, видите ли!»