Жизненное пространство - Андрей Ливадный

«Милосердие…»

Сила, воля кадровых офицеров, их мужество и несгибаемое упрямство подпирали ее, как столпы, не давая оступиться, даже мрачный и вечно презирающий слабость Шерман молча признавал за Шейлой право на это чувство, проявленное однажды на краю болотистой равнины.

— Мы входим в зону визуального контакта с объектами! — нарушив молчаливое напряжение, произнес вахтенный пилот крейсера.

Исполинский боевой корабль медленно плыл в пространстве, давно погасив свою чудовищную скорость, и системы его оптического видения заработали, передавая на мостик оцифрованную компьютерами, контрастную, полную мрачной фантастической гармонии картину:

…Огромное поле растянувшихся в виде кольца астероидных обломков окружало некое образование, которое с большой натяжкой можно было обозначить термином «планета», но скорее не по форме, а лишь по тем гравитационным данным, цифры которых застыли в рабочих окнах информационных экранов систем навигации.

Если использовать привычную терминологию, то это образование, наверное, когда-то было планетой, но сейчас взглядам офицеров предстала картина чудовищных по своим размерам протуберанцев, которые исходили от неразличимого глазом центра и тянулись в разные стороны застывшими на века выбросами магматических пород…

Кибернетическая система изменила масштаб изображения, и картинка застывшего катаклизма приблизилась, укрупнилась, показав впечатляющие подробности произошедшей тут миллионы лет назад катастрофы.

— Включаю инфракрасную подсветку… — хриплым от волнения голосом доложил вахтенный пилот.

Мощные инфракрасные прожекторы «Антимира» ударили во мрак незримыми, проникающими на десятки тысяч километров лучами, и в их спектре смутная картинка парящих в космосе глыб волшебно изменилась — она стала четкой, контрастной…

Массивные обломки погибшей планеты медленно перемещались в пространстве, беззвучно сталкиваясь друг с другом. Их движение не было хаотично: оно подчинялось некоторой системе, которую, проследив за движением астероидных глыб, можно было назвать «течением» — все обломки, начиная от тысячетонных исполинов и заканчивая мелкими камушками, медленно плыли в одном направлении, плавно огибая совершенно фантастическое образование, состоявшее из причудливо переплетенных между собой висячих мостов лавовых выбросов. Взгляду открылись неподдающиеся описанию пространственные фигуры, напрочь лишенные острых углов, — это была бесконечная, сотни раз свернутая и переплетенная синусоида, чьи плавные изгибы соединялись между собой парящими в пространстве сталагмитами…

…Глядя на парящие в космосе останки планеты и некогда окружавших ее исполинских космических конструкций, Шейла испытывала глубочайшее потрясение.

Вокруг раздавались доклады, по информационным экранам расположенного перед ней терминала пробегали строки текстовых сообщений, а она в немом оцепенении смотрела на водоворот вещества, огромный расплавленный и застывший в вакууме ком, в который было превращено одно из величайших достижений древней цивилизации логриан — перед этой картиной можно было испытывать только трепет, ведь спустя какие-то минуты или часы им предстояло приоткрыть завесу безвременья, заглянуть в одну из тайн мироздания…

Особенно острым это ощущение стало в тот миг, когда бортовыми кибернетическими системами «Антимира» была опознана часть парящих в космосе обломков.

Они принадлежали полуавтоматической рудодобывающей фабрике «Спейсстоун», без вести пропавшей в Рукаве Пустоты несколько лет назад.

О разыгравшейся тут трагедии можно было только догадываться.[15]Среди исковерканных обломков фабрики автоматические системы поиска не обнаружили признаков человеческих тел, парковочные ангары «Спейсстоуна» были пусты, но некоторые характерные повреждения обнажившихся из-за катастрофы стартовых палуб позволяли предположить, что люди покинули борт комплекса на одном или двух малых кораблях.

Заглянув в отчет, выданный бесстрастными кибер-механизмами, Шейла подумала, что истинной цены некоторых открытий не удастся узнать никогда — слишком много вырванных страниц скрывает в себе необъятный космос. История не складывается вдруг, — она пишется постепенно, и когда приходишь к финалу той или иной миллионолетней драмы, хочется помолчать, — от «Спейсстоуна», например, остался фрагмент мозаики событий, короткая радиограмма, прошедшая по станциям Гиперсферной Частоты, а сколько имен и названий остались безвестны?

Огромный крейсер осветился множественными вспышками дюз коррекции. Плавно изменив курс, он прекратил сближение с фантастической массой, выходя на первый орбитальный виток вокруг титанических останков планеты и космических поселений.

Рука Николая накрыла холодные пальцы Шейлы.

Она вздрогнула, повернув голову.

— Нужно поставить боевую задачу, — напомнил он, убрав руку с ее подлокотника.

Лерватов тряхнул головой, отгоняя наваждение. Картина на обзорных экранах была потрясающей, какой-то ирреальной, и он тоже подпал под влияние этой магии времени, словно только что заглянул в бездонные глаза Вечности.

— Очевидно, это было центральное поселение логриан… — произнес он, поворачиваясь к Шейле. — Что конкретно мы будем тут искать?

Она молча достала из нагрудного кармана формы маленький серый кристалл, который показывал ей Илья накануне боя.

— Вот образец Логра, — ответила она, передавая кремниевый кристаллик Дмитрию. — Если Илья не ошибался, и это, — она указала на экраны обзора, — действительно в прошлом являлось Логрисом, то в массу расплавленных пород должны быть заключены миллиарды таких образцов. Нужно собрать их и небольшими группами поместить в электромагнитные ловушки, изолируя друг от друга.

Рукав Пустоты. Зона астероидных обломков. Двое суток спустя

Для события, намеченного на восемнадцать часов по бортовому времени крейсера «Антимир», был оборудован специальный зал.

Отсек, в котором проходили собрания офицеров, освободили от лишних деталей обстановки, и теперь помещение выглядело пустым и гулким.

Центр зала занимал смонтированный на жесткой основе пилот-ложемент, извлеченный специально для этой цели из рубки «Ворона», на стены, поверх облицовки переборок, закрепили плотно подогнанные друг к другу экраны телескопического обзора.

Фигурки людей на фоне расплескавшейся вокруг бескрайней черни Рукава Пустоты казались маленькими. Стоявшие особняком логрианин и инсект молча наблюдали за последними приготовлениями, допущенные в зал офицеры стояли подле стен-экранов тесными группами по два-три человека.

Лерватов, тихо разговаривавший с Шерманом и Сокурой, покосился в сторону логрианина, с которым до сих пор не удалось наладить адекватное общение. Представитель этой древней негуманоидной цивилизации настолько резко отличался от людей и инсектов, что ксенобиологическая пропасть в некоторые моменты казалась Дмитрию просто неодолимой.