Ледобой - Азамат Козаев

Безрод шмыгнул битым-перебитым носом.

– …И говорит: Никуда ты, дура, не пойдешь!

Весла так и заходили в руках гогочущих парней, – хорошо, хватило ума сушить. Гребцы из них уже никакие. Остальные хватали широко раскрытыми ртами воздух, и все им было мало. Стоять уже не могли, катались по настилу, били себя в грудь, ржали, чисто кони. А над Улльгой клекотали поднятые с гнезд моречники. Безрод, ухмыляясь, оглядывал берега. Показалось, – или на самом деле в деревьях что-то шевельнулось? Но об этом узнают лишь на берегу. Еще долго хохотали. Только начнут успокаиваться, как одного опять смех разбивает. А много ли нужно остальным? И снова катаются по палубе. Сивый – и тот улыбнулся в усы. Уж на что байка стара, а смешит как новая. Вроде успокоились, тяжко дышат, за животы держатся, встают кое-как. И тут в хрупкой тишине Вороток возьми, да без всякой задней мысли, носом и шмыгни. Безрод махнул рукой и отвернулся. Лишь двое остались на ногах, Сивый – потому что в мачту вцепился, Гюст – потому что на кормиле повис. Наверное, никогда эти тихие скалы не оглашал такой бешеный хохот. Пересмешник моречник не в счет. Смеялись, пока солнце не зашло. Только тогда унялись. Просто не смогли больше. Едва-едва встали на ноги, уселись за весла. В небесном багреце провели ладью через россыпь подводных камней и посунули носом в гальку.

– Моряй, Щелк, Вороток, Нюнга со мной. Остальным оставаться на ладье.

– Опять что-то удумал! Неужели и костей размять не даст? Вои беззлобно заворчали. С таким воеводой никогда не заскучаешь.

Безрод первым спрыгнул на берег, остальные четверо ушли следом. Вороток и Нюнга с луками. Впереди стояла стена леса, сосны да березы, берег пуст и чист. Сивый повел туда, где приметил шевеление. С опаской вошли в деревья, и будто попали в темный мир. Снаружи небо догорает пурпуром, – хоть какой, а свет – тут же темень почти кромешная. Кое-как углядели тропку. Безрод оставил стрельцов по обе стороны от дорожки, в кустах, и сам-третий ушел вперед.

Лес миновали, вышли на открытое. Скорее даже не лес, а подлесок. Леса, наверное, дальше стоят.

– Заметил? – бросил за спину Безрод.

– Заметил, – буркнул Моряй.

Справа, то появляясь из-за камней, то снова исчезая, скользила какая-то тень.

– Следят, – Щелк оглянулся, положил руку на рукоять. – Аж мурашки по спине разбежались.

– На языке оттниров что-нибудь знаешь?

– Самую малость. «Эй, красавица, неси пива», и «Сей же миг, оттнир, по зубам получишь».

– А ты?

– Да тоже немного. – Моряй поморщился. – Припоминаю вот: «Больно цены ломишь, сволочь», и «Эту вонючую горчину пей сам».

– Должно хватить. – Безрод усмехнулся.

Дошли до скал. Теперь и справа, и слева, не скрываясь в наступающих сумерках, по обеим сторонам плыли тени. – Гляди, встречают! – Щелк махнул рукой вперед.

С дюжину трюллей выступило из-за скалы, – в руках мечи, на телах доспех. Хмурые, злые, походникам даже показалось, задери хозяева губы – во рту сахарно блеснули бы клыки с мизинец. Так и зыркают из-под нависших бровей. А лбы и впрямь низки да узки.

– Мне вот интересно, спросят чего или сразу бросятся?

– Если спросят, говори, что знаешь. Если бросятся, тоже на месте не стой, – шепнул Безрод.

– Говорить, что знаю? – изумился Щелк. – Которое?

– То, второе. Про зубы. Вперед выступил здоровенный трюлль и занес над плечом старый, потемневший от времени меч. Дескать, если что, – рубить буду сразу.

– Чего надо?

– Да вот шли мимо, дай, думаем…

– Во-о-он! – заревел островной.

Оглоушил так, думали – слуха лишит. Щелк ему и выложил, что знал.

– Сей же миг, оттнир, по зубам получишь.

Моряй тут же добавил:

– Больно цены ломишь, сволочь!

Хозяин с ревом обрушил меч на чужих. Рубил справа налево, хотел голову снять. Безрод присел, и клинок молнией просвистел над макушкой. Сивый едва не быстрее той молнии рванул вдогон за уходящим мечом, левой ногой подсек звероватого трюлля под коленом, а правой ладонью приложился к лицу. Падая, здоровяк задел мечом кого-то из своих. Бил одного, – упали двое. Хозяева с криком ринулись крушить, ломать дерзких чужих. Безрод сотоварищи огрызнулись. Трое островных полегли в первые мгновения. Еще трое чуть погодя.

– Уходим! – рявкнул Безрод. – Живо!

Повернулись и побежали. Наперерез из-за скал выметнулись «тени», что провожали всю дорогу. Моряй врезался в заслон и разметал соглядатаев, как большая ладья маленькие лодки. Безрод и Щелк на бегу порубили то, что отвалилось в стороны после Моряя. Вот и лесок. Ломая ветви и кусты, походники влетели в чащобу, а, дабы свои же стрелами не утыкали, Моряй во все горло рявкнул: – Вороток, Нюнга, это мы!

Миновали. А как только разведчики, в мыле и чужой крови, пронеслись мимо, стрельцы отпустили тетивы. Пока сидели, попривыкли к лесному сумраку. Каленые стрелы с жутким свистом унеслись в глубь леса, и кто-то истошно завопил. Расстреляли весь запас, и все вместе побежали назад, на ладью. Безрод последним взлетел по веслу на отходящего Улльгу. Встал на носу, что-то крикнул и расхохотался.

Из лесу осторожно изникло несколько островных. Увидели отходящую ладью и взревели. Безрод все кричал и кричал, и от его слов трюлли растеряли и без того скудный рассудок. Подбежали к самой воде, швыряли камни, метали стрелы, да все без толку. Камни не долетали, стрелы не доставали. Да и стрельцы из них оказались те еще…

Улльга сторожко крался на двух парах весел назад в чисто море.

– Что ты кричал? – Щелк зачерпнул бадейкой морской воды и, отфыркиваясь, умывался. – Ишь, лютуют! Того и гляди, вплавь догонять бросятся!

– Да, ничего. – Сивый протирал тряпицей меч. – Стращал. Дескать, мы уходим, да заместо нас другие придут. Нынче же ночью. Злее и страшнее.

Вои замерли. Ждали продолжения.

– Хозяева обещали съесть живьем. Моречники с гневным криком снялись со скал. А ведь только-только успокоились. Вои рухнули на палубу как один, будто трава под косой. Катались, хохотали, задыхались. Да сколько можно! Животы лопнут! На ногах остались только двое: Безрод усмехался, сидя на скамье, а Гюст хохотал, повиснув на кормиле. Дело к ночи, скоро оттниры с красным парусом подойдут к острову и встанут на ночлег. Тут хозяева и встретят, как обещались. Добрая будет драка. И тем, и другим все равно кого резать, – и те, и другие жаждут крови. У оттниров, к тому же, кости в море затекли. Вот и разомнут.

Улльга шагом пробирался меж камнями и низкими скалами. Небо на востоке стало темно-сизым, на западе догорало последними красками. Перед островами Трюллю, как дозорный, стояла одинокая островерхая скала. Сами проходили мимо, и оттнирам с красным парусом ее не миновать.

– Ловко придумал! – Моряй наощупь чистил меч да посмеивался.