Когда заканчиваются сказки - Елена Кондрацкая

Ярослава вела себя на удивление спокойно и когда Вороны, вызванные Атли, надевали на неё зачарованные кандалы, и когда Атли под удивлёнными взглядами гвардейцев вёл её в темницу. Возможно, догадывалась, что битва ничем хорошим не закончится и в одиночку против целой Гвардии ей не выстоять.

Никто не понимал, почему нового капитана арестовали, почему на спасительницу, убившую кровожадного Аспида, надели кандалы.

Это Атли читал в их взглядах, слышал в перешёптываниях. Он всё им объяснит позже, когда разберётся с Советом. Нужно арестовать их как можно скорее, пока слухи о пленении Ярославы не добрались до Звёздной Башни и чародеи не спрятались за её неприступными дверями.

«В этом деле главное не торопиться», – стучали в висках слова отца, когда Атли спускался в темницы.

«Главное – не боль, которую ты причиняешь…»

Ворон открыл перед Атли тяжёлую железную решётку. Атли смотрел в пол, себе под ноги.

«…А страх перед этой болью и перед её неизбежностью».

Атли поднял на Ярославу тяжёлый взгляд. Ему нужны были ответы.

Чародейка сидела на грязном тюке сена, в распахнутом соколином кафтане, всё ещё закованная в зачарованные кандалы. Металл переливался зелёными всполохами рун и не позволял творить чары. Белогор сам придумал эти кандалы ещё в войну, и с тех пор, как казнили последних участвовавших в войне чернокнижников, редко кому приходилось их использовать. Они по большей части ржавели в сундуках хранилища. До сегодняшнего дня.

Двое Воронов внесли в темницу стул, посадили на него Ярославу и крепко привязали.

Ярослава посмотрела на Атли с ухмылкой.

– А разве кандалов не достаточно? – поинтересовалась она.

Атли пропустил её слова мимо ушей.

– Что затевает Совет? – спросил он, глядя в сторону. Смотреть Ярославе в глаза не получалось.

– Ничего. Я уже сказала, что ни в чём не виновата и ничего не делала. Как и Совет.

– Я считаю иначе, – покачал головой Атли, прохаживаясь взад-вперёд. – Поэтому будет лучше, если ты заговоришь добровольно.

– А то, нежный принц, будешь меня пытать? – хохотнула Ярослава, почти по-хозяйски откидываясь на спинку стула, будто и не была к нему намертво привязана.

– Если ты не оставишь мне выбора. – Атли наконец взглянул Ярославе в глаза со всей своей убедительностью и серьёзностью, чтобы дать ей понять, что он не шутит.

Улыбка на её лице дрогнула, но осталась, а Волк поймал носом тонкий аромат страха и довольно заурчал. Атли подошёл ближе, и кислый запах страха усилился. Ярослава вскинула подбородок, но не для того, чтобы продемонстрировать свою надменность, а чтобы хоть так оказаться от Атли немного дальше.

– Ты уже пытал людей? – спросила она, кажется, не веря своей догадке. – До меня доходили слухи о Вегейре. А сынок весь в папочку, да?

Атли стоило огромных усилий не отвечать на её вопросы. Он сжал зубы и аккуратно взял Ярославу за указательный палец. Тоненький, будто веточка, он утонул в его большой ладони. Сердце чародейки заколотилось, янтарные радужки утонули в темноте зрачков.

– Повторяю вопрос, – сказал Атли. – Что затевает Совет?

Ярослава оскалилась:

– Да пошёл ты в ж…

Кость сломалась легче, чем предполагал Атли. Хруст потонул в крике Ярославы. Она задёргалась на стуле, но верёвки держали крепко. Атли разжал руку, а палец так и остался торчать, вывернутый под неестественным углом.

– Что затевает Совет? Какой у вас план? Как вы заполучили Аспида?

Ярослава зарычала, будто дикая кошка, и, качнувшись на стуле, плюнула Атли в лицо, но промахнулась. В ответ Атли схватил её за следующий – средний – палец.

– Нет! Нет, постой! – запричитала Ярослава.

Палец хрустнул. Она завопила. По щекам хлынули слёзы. Атли заставил себя смотреть.

– Вы убили две сотни человек! Ради чего?! – крикнул он, хватаясь за безымянный палец и замирая.

«В этом деле главное – не торопиться».

Ярослава молчала, выла, глядя на Атли исподлобья и до крови кусая губы.

– Знаешь, в чём неожиданное преимущество чародеев? – холодно сказал Атли. – Переломы заживают так быстро, что уже через пару дней мы сможем вернуться к нашему разговору.

Ярослава вздрогнула, глаза её округлились, губа задрожала.

«Главное – не боль, которую ты причиняешь, а страх перед этой болью и перед её неизбежностью».

Атли сжал её безымянный палец, не сильно, но уже достаточно больно.

– Это я! – вырвалось у Ярославы. – Это я вывела Аспида из подземелья тридцать лет назад. Драган тогда только занял место во главе Совета и предложил мне место своей правой руки, если я… если я достану им Аспида.

– И ты его не подвела.

– Все были на пиру у царя. Я провела нескольких чародеев Совета в темницы, и мы вывели Жнеца через…

– И Мира тебя выставила.

– Кроме Всадников, только я знала, как попасть в темницу к Аспиду. Мира подрядила меня помогать Аргораду его приручать. Поэтому она сразу догадалась. У них духу не хватило сказать всем, что я увела из-под носа Аспида. Поэтому эта сука представила всё так, будто я соблазняла Аргорада и нарушала субординацию. Но мне было всё равно…

– Ты получила тёплое место в Совете, – прервал её Атли. – Эта часть истории мне неинтересна. Зачем нужно было натравливать Аспида на своих же людей? Вы для этого его держали столько лет? Чтобы убивать своих?

– Мы его изучали, учились подчинять, как это делали чернокнижники на случай… на тот случай, если на город нападут…

– Но натравили его на город сами. Ради чего?

Ярослава сжала зубы. Атли надавил на палец, грозя сломать пополам. Она взвыла.

– Гвардия, нам нужна была Гвардия. Это был план Драгана: если погибнут люди, а вы ничего не сможете сделать, мы сможем назначить своих командиров.

Атли и так всё это знал. Догадывался. Но ему было важно услышать ответы от Ярославы, ответы, которые она повторит на суде. Ответы, которые услышит не только он, но и Вороны, что ждали с другой стороны решётки.

– А ты потом должна была убить Жнеца и стать героиней в глазах народа? Новой претенденткой на роль главнокомандующего? По-настоящему достойной этого звания?

– Да, – процедила сквозь зубы Ярослава, с ненавистью глядя на Атли.

– Значит, ты умела его подчинять?

– Драган умел, меня Аспид просто знал и не боялся. Я кормила его все эти годы. И поэтому я… я смогла отрубить ему голову.