Наемники Судьбы - Юлия Федотова

Позднее Хельги так и не смог ни вспомнить толком, ни описать, что чувствовал в эти страшные минуты. Ирракшана высасывала его разум как вампир – кровь. Она проникала в каждую клеточку его мозга, в каждый закоулок мысли, он переставал быть собой, тонул, растворялся в черной бездне ее сознания. Он упирался, отбивался как мог, но что может смертный противопоставить могуществу демона?

Его почти уже не было, когда Ирракшана, желая добить непокорного, вновь заговорила.

«Я Ирракшана! – пульсировало в мыслях. – Я власть и сила! Я твой ужас и твоя гибель! Ты мой! Тебя нет! Повинуйся мне, смертный, повинуйся! Я приказываю!»

И тут – нет, не Хельги – то, что от него осталось (видимо, осталось худшее), взорвалось яростью, мгновенно и многократно умножившей жалкие остатки его сил.

– Сперва заплати, потом приказывай, гадина! – Ему казалось, что он оглушительно орет, на самом деле звука не было, почти лишенное сущности тело бездействовало. – Сама повинуйся, тварь! Это я твой ужас! Пиявка розовая!

Она не ждала удара. Она вообще не знала, что подобное возможно. Чужая воля, холодная и яркая, ворвалась лавиной, разделилась, разветвилась, опутала, сковала и начала затягивать в ледяной омут чужого разума.

Она не понимала, что происходит. Она до самого конца не верила. А когда осознала, было поздно. Пятнадцатого октября двадцать седьмого года по староземскому летоисчислению Ужас Трегерата перестал существовать.

Сначала он стал собой: вынырнул из почти поглотившей его черной топи, вернул все отобранное. На этом бы и остановиться! Но взбесившаяся сущность жаждала мести. И, не отдавая себе отчета, он стал воспроизводить то, что мгновения назад испытывал в сетях разума Ирракшаны. Только роли поменялись.

Он не ведал, что творил. И даже если бы мог в этот момент соображать, все равно не поверил бы, что такое возможно. А когда его собственный мозг затопила тошнотворная волна чего-то чужого и мутного – обрывки погибших мыслей, сплетения незнакомых образов, клочки неизвестно чьих воспоминаний, – соображать было поздно.

Но он успел сделать еще кое-что: метнул нож, всадив лезвие точно промеж глаз издыхающего чудовища.

Аолена девицы нашли быстро. Он созерцал прекрасное в музее, который находился как раз напротив библиотеки. Отправили первородного проверить, на месте ли гном, а сами поскакали за людьми.

– Ума не приложу, где их искать! – сокрушалась Энка. – Такой огромный город!

Меридит хмыкнула.

– В иноземном квартале, где же еще? Или я ничего не смыслю в людях!

Иноземный квартал пользовался в Трегерате весьма сомнительной славой. Здесь размещались публичные и игорные дома, полулегальные питейные заведения и прочие злачные места. Владели ими главным образом иммигранты: гоблины, девы корриган, уроженцы Аполидия – отсюда и название квартала. Местные добропорядочные граждане в него почти не заглядывали, зато заезжих персон такого склада, как Рагнар, район притягивал будто магнит. Они могли даже не подозревать о его существовании – ноги сами несли их в нужном направлении, без всякого участия разума. Наверное, тут не обходилось без магии.

Меридит как в воду глядела. В первом же кабаке обнаружилось Рагнарово тело и пригорюнившаяся над ним Ильза.

Пьяных Меридит не выносила совершенно. Ей было безразлично, кто перед ней – закоренелый алкоголик или бедолага, случайно не рассчитавший своих возможностей. Реагировала она одинаково: била.

Трудно сказать, как сильно пострадал бы рыцарь, не помешай дисе Энка с Ильзой. Но тактика ее оказалась верной: Рагнар открыл мутный глаз, глупо моргнул, нечленораздельно хмыкнул и даже сел. Правда, тут же снова лег.

– Воды дай! – рявкнула диса на присмиревшего хозяина.

Тот уже ждал самого худшего: нравы дис в Трегерате были хорошо известны со времен Первой Мировой, – гоблин торопливо протянул опасной гостье кружку.

– Издеваешься?! – взорвалась та. Оттолкнула хозяина, схватила ведро для мытья полов и опрокинула на голову Оттонского принца.

– Т… Ты ч… чего ты? – пробормотал мокрый рыцарь. – Г… где?

– Принц где?! – Меридит схватила его за рубаху и тряхнула так, что у несчастного лязгнули зубы. Глаза дисы метали молнии, волосы стали дыбом, как шерсть дикого зверя. Зрелище не для слабонервных.

– З… здесь был. – Рагнар трезвел на глазах.

– Разве не он вас привел? – встревожилась Ильза. – Он за вами пошел, давно уже. Куда же он мог… ой! Ой! ОЙ!!!

Лица девиц приняли цвет трегератских стен.

– А Хельги пошел за ним, – безжизненным голосом сказала Меридит.

Рыцарь окончательно протрезвел:

– Почему вы… ик… сразу предполагаете худшее? Он мог просто так пропасть, заблудиться…

– В Трегерате никто ПРОСТО ТАК не пропадает! – перебила Меридит зло. – Хельги сказал, случилось что-то ужасное. Или скоро случится!

Энка подтвердила зловеще:

– Да уж, учитывая, какой из Хельги прорицатель, это должна быть настоящая катастрофа! По мелочи он не предсказывает.

Меридит подтолкнула Ильзу к стойке.

– Проводишь ее до дома колдуна Мицара, – велела она гоблину.

Тот молча кивнул. Он жил в Трегерате уже сорок лет, ему не надо было объяснять, в чем дело.

– Не хочу! Я с вами!!! – отчаянно закричала Ильза вслед.

Гоблин крепко обнял ее за плечи:

– Пойдем, девочка. Без тебя им будет легче. Пойдем.

Кирнерская скала высилась сразу за жилыми, но опустевшими кварталами городской бедноты, самого ее дна. В скалу упиралась концами городская стена. Рассказывали, что она гораздо древнее Ирракшаниного жилища. Когда-то она была замкнутой, как и подобает, но потом из-под земли выросла скала со своим страшным содержимым и разорвала каменное кольцо. Так что сейчас, если верить слухам, на вершине можно было найти остатки древней кладки.

А у подножия обнаружился куда более ценный объект: бесчувственная тушка принца. Энка тихо вскрикнула – красивые каштановые волосы Эдуарда (единственное, что в нем было красивого) стали теперь совершенно седыми.

Диса встряхнула бедняжку не слишком ласково, но опять с пользой. Он очнулся, завизжал, забился в панике.

– Сразу видно, его сущность при нем! – сделала вывод сильфида.

– И что будем делать?

Три пары глаз вглядывались в темную пасть пещеры.

– Я пойду, – обреченно решил Рагнар. – Я всему виной, мне и отвечать.

– Иди, – разрешила Энка, – говорят, она не ест пьяных.

Меридит молча кивнула.

Она стояла, тяжело привалившись к камню, ее трясло. Ни за что не смогла бы она войти внутрь. Нет, она не боялась Ирракшаны. Ей вообще наплевать было и на этого демона и на собственную сущность. Она боялась того, что может там увидеть. Что ДОЛЖНА там увидеть.