Танцующая среди ветров. Книга 3. Счастье - Таша Танари

С беспокойством на него посмотрела, помня слова Форт Абигайла.

– Ты тоже видел?

Он отрицательно качнул головой, я выдохнула.

– Отец показал мне лишь отрывки, относящиеся непосредственно к личности предателя. Честно говоря, я удивился, потому что хотел взглянуть и на самого второго Темного лорда. Глава спешил, и я не стал спорить, главное, теперь мы знаем того, кто так долго водил нас за нос – это один из Хранителей. – Любимый сжал кулаки и выплюнул последнее слово: – Человек.

– Тот мужчина в белых одеждах? Я так и не рассмотрела в подземельях его лица.

– И без лица можно было бы понять, кто он, но, видишь ли, родная, – по лицу Шанти скользнула тень, – ты видела некоторые вещи, которые сохранились в самых глубоких слоях памяти, оставшись для твоего осознанного «я» мутным пятном, так как твое состояние… – Дракоша закаменел, я физически ощущала его напряжение. – Не сомневайся, мы не ошиблись. Хранитель-универсал – тот, кого впустили в мир, дав лучшее, – в очередной раз предал.

– Не понимаю. В очередной? При чем тут люди и, – следующие слова дались мне с огромным трудом: – теперь мое положение отяготится еще и этим? Лили как-то упоминала про традицию брать в ряды Хранителей одного представителя иной расы. Это оно?

Шанти искоса взглянул на меня и сразу отвернулся, начав выискивать что-то среди бумаг. Я отставила поднос и повторила:

– Ты ведь недоговариваешь, да? И сильно.

– Оно, – глухо пробормотал дракоша. – Когда все девять Хранителей – драконы, Источник находится не в полной силе. Я не знаю, в чем причина, но так повелось еще с основания Триквестра. Пока в Небесной Долине устанавливался порядок, мои предки пользовались Источником вполсилы, затем понадобилась вся его мощь и во времена зарождения Среднего Хранителями служили высшие демоны.

– Демоны? – не сдержала я удивления.

Шанти пожал плечами.

– Вот и мы были не в восторге, понимая, к каким знаниям и силе допускаем равных нам потенциальных врагов, которые никогда не страдали миролюбием. Как только в твоем мире появились маги, способные оперировать достаточной для уровня Хранителя силой, драконы начали призывать их.

– Предусмотрительно. Ведь что может противопоставить человек – даже универсал – дракону?

И снова любимый одарил меня странным взглядом.

– На самом деле, много чего – зря недооцениваешь. Но их единицы, их слабость в уникальности и одиночестве, тогда как нас много. Ты права, так безопаснее. Но все равно не избавляет от предательства, увы.

– Разве мог один Хранитель, пусть и при поддержке выходцев из Нижнего, устроить столько неприятностей в Долине? Ему понадобилась бы куча сообщников, чтобы проворачивать свои грязные делишки.

– И, очевидно, он их нашел. Так мерзко осознавать, что собратья, никогда не опускавшиеся даже до дележки территорий, могли связаться с Темным и собственноручно нанести вред и родному миру, и равновесию Триквестра. В голове не укладывается! – Шанти взлохматил волосы и нервно зашвырнул какие-то папки в ящик стола.

Я в задумчивости почесала нос.

– Они ведь могли действовать и не по собственному желанию. Вспомни ситуацию у орков, да и из того, что я поняла тогда на собрании в Подземном Царстве, демонам тоже ставили специальные печати, от которых те и под пытками не могли ничего рассказать, и влезть к ним в голову не получалось. Или я ошибаюсь?

– Могли! Хоть от этого и не легче, – любимый дракон сжал кулаки. – Сейчас нашей разведкой отрабатываются последние контакты Хранителя, в ближайшее время появятся имена, но… Самое страшное, что этого времени может попросту не хватить. Теперь мы знаем, где конкретно рыть, на чем сосредоточиться, да вот успеем ли? Лиса, скайлары в Алнаире не обитают, их специально сюда притащили. Понять бы еще, зачем ты нужна лорду Эрдануру.

– Он хотел узнать о моем прошлом, – тихо откликнулась я, ощущая, как тело начинает лихорадить.

– Прошлом, – зловеще повторил Шанти и надолго задумался.

Я прилегла на подушку, уже не испытывая никакого энтузиазма и сил для дальнейшего разговора. Спину припекало, а внутри все, наоборот, как промерзло. Дракоша заметил и с обеспокоенным видом пощупал мой лоб.

– Тебе плохо? Ты бледная, и губы посинели. Проклятая бездна, почему так долго нет Шаэны?

Ответить я не успела, в открытую дверь с достоинством вплыла пышногрудая, высокая, как и все драконы, женщина с крутыми боками. Честно говоря, я сильно изумилась, на время будто оживая. Я видела всего одну драконицу – Ширу, и она так разительно отличалась от этой улыбчивой дамы!

– И чего мы бездну поминаем? – сильным голосом спросила… Шаэна? – Мал еще, а ну как услышит, что делать станешь? – женщина усмехнулась. – Так понимаю, раз мне дверь без стука открылась, а Шаэр поднял на уши половину дежурного отряда ловчих, чтобы меня разыскать – дело дрянь? Вот стоило только послать всех в облака и смотаться из столицы, как налетели… чайки.

Я почти ничего не поняла, и этому меньше всего способствовало мое состояние, поэтому даже не попыталась вникнуть в ее слова. Хотя старое воспоминание о чайках робко шевельнулось где-то в недрах сознания. Права я была: с морскими птицами у них какие-то свои шутки связаны, не зря Шанти так многозначительно ухмылялся, планируя переправу на пароме. Высшие, в голове, кружась безумной каруселью, проступали яркие пятна событий из прошлого. Безо всякого порядка, не соблюдая последовательности во времени и, казалось, с самого рождения.

Недавние события перемежались с давно выцветшими за давностью лет. Танцы с гномами в «Нимфе», полеты с Дантом, а вот я маленькая качаюсь на качели во дворе дома тетушки Гвэн. Потом знакомство с Альтамусом и гневное лицо лорда Гарнета. Папа, испытывающий самодельную модель летающего дракончика. Глаза защипало: я совсем забыла этот день. Драка Фенрира на площади в третьем круге Царства, мама, заканчивающая пейзажный набросок, и многое другое. И в самом конце этого нескончаемого хоровода, как вспышка во тьме – глаза, яркие, бездонные, голубые, словно простор поднебесья. И взгляд их был наполнен такой нежностью, такой любовью и теплотой, что у меня защемило сердце.

Непонятно откуда, но я точно знала: со мной прощаются. Все. Это стало последней каплей, и я заплакала, не сдерживая горячих слез. Было тоскливо и страшно, страшно от того, что меня лишили чего-то очень важного и дорогого. Почему же так нестерпимо рвет душу и дышать тяжело? Рядом выругалась Шаэна, и на сей раз я даже разобрала слова, только все стало безразлично. Меня трясло от рыданий, с каждой минутой я погружалась все глубже и глубже на дно беспросветного отчаяния. Чьи-то сильные руки крепко сжали запястья. Медленно, будто во сне, когда хочешь бежать и не можешь, я пыталась сопротивляться, хотелось спрятаться от мира, от людей, забиться в нору и раствориться в необъяснимой горечи утраты. Чего? Кого? Ответа не было, но легче не становилось.

Собственные движения казались нелепыми и заторможенными. Но вскоре железная хватка ослабла, я обмякла и почувствовала, что согреваюсь. От места, где меня еще недавно неласково удерживали, будто протянулось множество горячих ниточек, постепенно укутывая в теплый кокон всю целиком. Я перестала падать и вынырнула в окружающую действительность. Первое, что увидела – лицо Шаэны, склонившейся надо мной. Оно выглядело пугающе суровым, не осталось и тени от ее изначальной улыбчивости. Вот теперь охотно верилось в драконье происхождение дородной женщины: у людей глаза так не сияют.