Хищная Орхидея - Катерина Полянская

На столе возникли предметы, необходимые для ритуала. Охотницу за богатым женихом, как оказалось, звали Лизой.

— Через неделю увидимся, — махнула ей рукой, выполнив все необходимые манипуляции.

— А адрес мой ты не спросишь? — подозрительно наморщила лоб девчонка.

Я фыркнула. Не пройдет и несколько часов, как я буду знать о ней все.

— Я была бы паршивой ведьмой, если бы не могла самостоятельно выяснить твой адрес и прочие подробности.

Таково побочное действие ритуала на самом деле. Отдельно прилагать для этого усилия не придется.

Но меня одарили еще одним недоверчивым взглядом.

— Смотри, если обманешь… я знаю, где ты живешь!

Ну-ну. Угрожает она.

— Иди уже!

Остаток дня провела за уборкой и воспитанием вредной фамильяры, и к наступлению темноты только больше уверилась, что эта кошка — мое наказание. Справедливое, наверное, но все равно неприятно.

Моррис задерживался. Уже смеркаться начало.

Это хорошо, потому что мне сейчас надо уйти из дома. Меньше вопросов будет задавать.

Придала метле ее истинный размер и распахнула окно.

Полетели!

И завтрашний вечер у меня занят, потому что каждый ритуал должен проводиться отдельно. Ладно клиентки, но себе я навредить точно не хочу.

Загорающиеся огни столицы пронеслись внизу и остались позади. Я улетела недалеко. Сразу за городом черным пятном в сгущающейся темноте выделялось заброшенное поместье. Рядом с ним темнела полуиссушенная роща. Там и начала снижаться. Хотя, если честно, в свете недавних фейских событий мне было жутковато одной среди деревьев.

Ладно, я быстро.

Выбора все равно нет.

Пока шла к намеченному дереву, машинально поглаживала кольцо на пальце. Как-то легко оно вписалось в мою реальность. Да что там, даже присутствие в ней Морриса в последнее время не сильно раздражало.

Начать решила со второй нанимательницы. Не знаю почему.

Запустение… В нем всегда скапливается достаточное количество тьмы. Колдовать здесь легко и свободно.

Я вылила кровь к корням дерева, ощутила отклик и прикрыла глаза. Под пальцами заскользили нитки, которые я повязывала на ветки. У Лизы имелось не слишком много вероятностей. Она могла стать парикмахером, выйти замуж за того, кого уже выбрал отец, стать любовницей сборщика податей… были еще два-три относительно выгодных варианта, но как-то там все мутно. Я завязывала узелки, навсегда отрезая ее от того или иного пути. А вот с соседским парнем, сыном пекаря, линия светлая и яркая. Конечно, он небогат, но… Я закусила губу, сомневаясь. Любовь мне не заказывали. Но на остальных линиях счастья совсем не просматривалось. Так хороший муж или тот, кто иногда балует дорогими подарками, но при этом ни во что не ставит? И закончиться во втором варианте все должно не слишком хорошо. Но мне-то какое дело? И все же что-то не давало бесстрастно выполнить заказ. Пусть лучше будет счастливой, дуреха. Большого богатства там все равно не предполагалось. Если что, так и скажу: я могу выбрать из задуманных для человека Провидением вариантов, но не придумать свой. Правда, кстати.

Два последних узелка.

Теперь достать из сумки на поясе флакон и вылить кровь к корням.

Произнести слова силы.

Вещь, отданная мне, рассыпалась прахом, таким образом обозначив, что всех прочих вариантов судьбы для ее хозяйки больше нет. Остался только один. И с него не свернуть.

Сила отозвалась в последний раз, распространяя приятные мурашки по телу, и затихла.

Я устало улыбнулась и забралась на метлу.

Кто-то сегодня много работал, а значит, заслужил завтра что-нибудь новое и красивое.

Обратная дорога всегда кажется короче.

В окне мастерской горел свет. А на подоконнике сидела фамильяра и ожидающе пялилась в звездное небо.

Чуть не сшибла ее, влетая.

Небо, я же опять забыла закрыть окно! Но кошка не сбежала.

Даже не знаю, рада ли я этому.

— Где летала? — дежурно осведомился Моррис, поднимая голову от разложенных на столе бумаг.

Под ними валялись какие-то мои травы. Забавно, но все вместе выглядело достаточно гармонично.

— Колдовала, — не стала скрывать я.

— Что?

Все-то ему расскажи!

— Злые чары.

Улыбка на его губах показалась мне недоверчивой.

— Ты имеешь в виду какую-нибудь милую порчу?

— Милую?

Он издевается?!

— Мая, я ни за что не поверю, что ты способна на что-то ужасное.

Открыла рот, собираясь возражать… и закрыла. Слов внезапно не нашлось.

Точнее, нашлись, но не те:

— Как насчет поужинать где-нибудь не дома? — Сама не ожидала от себя подобного предложения.

Оно было воспринято одобрительно, так что мы надели симпатичные наряды и провели замечательный вечер в одной из таверн Алисии. Место оказалось достаточно старомодным, и к Моррису то и дело кто-нибудь подходил, но в целом вечер удался неплохо.

Уже поздно ночью я лежала в полудреме, прижавшись щекой к плечу мужа, а в голове бродили самые разные, но совершенно не характерные для меня мысли. Никогда еще я не чувствовала себя такой уязвимой. И дело даже не в том, что королева фейри хотела меня убить. Что будет, когда Моррис узнает, что я не такая уж безобидная? И почему мне до этого есть дело? По правде сказать, я уже не хочу развода. Но как об этом изящно сообщить мужу? И как он отреагирует?

Утром меня опять разбудил голодный монстр.

И все пошло по кругу: кормежка, легкий погром, поход к торговцу за специальной штукой, о которую мое домашнее чудовище должно точить когти, попытки объяснить чудовищу новые правила… Попытки успехов не принесли, и я сбежала покупать новые платья. Еще туфли. И духи.

Домой возвращалась умиротворенная и нагруженная покупками.

Грохот колес на центральных улицах — обычное дело, он здесь не смолкает, но в этот раз неведомая сила заставила меня шарахнуться в сторону. И очень вовремя: по тому месту, где я шла миг назад, прокатился экипаж. Никто не попытался крикнуть, чтобы убиралась с дороги. Извозчик сидел, низко опустив голову, спрятанную под капюшоном черного плаща.

Сердце болезненно сжалось.

Постояла у стены, подышала.

Да нет, маловероятно, что он хотел меня задавить. Зачем?

И все же домой шла, непрестанно оглядываясь и шарахаясь не только от экипажей и карет, но и от прохожих, которые ж казались хоть сколько-то подозрительными.

Обновки уже не радовали.