Принц и Лишний - Кристина Юраш

«Орнитоз! — авторитетно постановил Идеал, листая медицинский справочник „От животных — человеку“. — Заразное инфекционное заболевание! Может привести к летальному исходу. Ты, перед тем как спасать животных, требуй у них справку!»

— Иери, давай отнесем ее внутрь… Может, ей еще можно помочь? — жалобно прошептала я, понимая, что таким голосом мне нужно предлагать прохожим дворняжек в переходе. Я обвела взглядом парк и закусила губу. Ну нельзя же просто положить бедную птичку в травку, отойти в сторонку как ни в чем не бывало и оставить умирать, даже не попытавшись ей помочь?

Я и сама прекрасно видела, что помочь уже нельзя. От этого чувства в груди что-то защемило.

— Ну, может, ей хоть водички дать… Или крошечку хлебушка… — простонала я, глядя, как красивый, яркий комочек перьев собирается прямым рейсом отправиться в лучший мир, прямо на моих руках. Я снова сглотнула. — Он же совсем птенчик… Маленький…

Иери молчал. Нет, я не требую, чтобы он рыдал вместе со мной и прижимал к себе несчастную птичку как родную, но все же…

Я попробовала погладить птичку пальцем по голове, понимая, что это ее не спасет. Мои губы дрожали. Маленький комочек перьев лежал у меня на ладони, вызывая конвульсивно-глотательное движение, которое предшествует рыданию.

— Душа моя, — вздохнул Иери, глядя на меня. — Ну чего ты? Смерть — это то, что бывает со всеми…

— Зачем же ты так жестоко! — в сердцах возмутилась я, чувствуя, как после этих слов по щекам потекли слезы. — Мне так жаль, что я ничего не могу для нее сделать… Нельзя просто так стоять и смотреть, как она умирает… А вдруг ей можно чем-то помочь?

Чудовище вздохнуло, глядя на меня пристальным взглядом. Я плохо различала его лицо за пеленой слез. Мне почему-то вспомнилось, как мы с Оленем гуляли в городском парке, а какие-то малолетки мучили бедную кошку, которая вырывалась и орала как резаная.

— Да ладно тебе! Че ты? Я и сам в детстве кошек мучил! И по воробьям из воздушки стрелял! Пойдем мороженое поедим! — влюбленным голосом заметил Олень, не обращая внимания на страдания животного, которого изверги пытаются пригвоздить к скамейке. Меня тогда что-то кольнуло, но я не придала значения услышанному. Я была возмущена и вмешалась. Малолетки брызнули во все стороны. Как сейчас помню, кошка со сломанным хвостом была прибита одной лапой к скамейке и мяукала так жалобно, что я готова была брать такси и ехать домой за плоскогубцами, потому что руками я не смогла вытащить огромный ржавый гвоздь. Я помню, как бросилась ей помогать, а меня остановили. «Не парься! Кто-нибудь да спасет твою несчастную кошечку! У нас билеты в кино, ты помнишь? Мороженое поесть мы уже не успеваем! И так ты провозилась с этой кошкой!» Эта обычная серая полосатая кошка снилась мне всю ночь. Я потом специально поехала на работу через парк, прихватив плоскогубцы, чтобы убедиться, что кошечку спасли. Наверное, в тот момент мне следовало задуматься.

— Душа моя, — Иери смотрел на меня и на притихшую птичку, поглаживая мои руки. — Не надо так расстраиваться…

— Неужели тебе все равно? — всхлипнула я, поглаживая пальцем разноцветные перышки.

Иери взял мои руки в свои. И тут я почувствовала, как на моей ладони что-то встрепенулось. Птичка внезапно ожила, глядя на меня своими бусинками, нахохлилась, а потом расправила крылья, чтобы взлететь. Я смотрела на нее, чувствуя, как слезы просыхают от удивления. Птенец оттолкнулся от руки и неуклюже взлетел. Он долетел до ветки и стал чистить перышки как ни в чем не бывало… Я была настолько впечатлена и растрогана, что стояла и смотрела на это чудо, не веря своим глазам. Прочирикав, нахохлившись, птичка повернулась к нам спиной, показала красивый хвост, расправила крылья и снова взлетела. Я громко шмыгнула носом, провожая взглядом маленькую точку, исчезающую в небе.

— Как? — прошептала я, глядя на свои руки и все еще пытаясь понять, что произошло. — Она же только что… Нет, ты это видел? Это же чудо… Ну не может такого быть! Я не верю…

Сердце переполнялось детским восторгом, радостью и счастьем.

— Может, увидев твои слезы, смерть передумала ее забирать… — с улыбкой заметил Иери, беря меня за руку. — Кто знает, вдруг смерть решила дать ей еще один день?

— Один день? — я тут же погрустнела, чувствуя, как мои губы начинают предательски дрожать. — Всего один день? Почему так мало?

— Тише, душа моя… — меня обняли и прижали к себе. Наверняка он уже мысленно проклял тот момент, когда птичка решила отдать концы в его саду в моем присутствии. Я вздохнула, вытерла слезы, понимая, что от нас уже ничего не зависит…

Я немного успокоилась, искупалась, переоделась.

— Миледи… Простите, я просто не знаю, как к вам правильно обращаться, — заметила служанка, поправляя на мне платье. — Я… точнее, мы все… хотим вам сказать вот что… С того момента, как вы появились, его высочество… стал выздоравливать… И мы за это вам очень благодарны… Кто бы мог подумать, что любовь — лучшее лекарство!

Я промолчала, прекрасно зная вредный характер этой «болезни».

В комнате с зеркалами меня ждал ужин. Судя по количеству приборов, ужинать я буду не одна. Это меня чертовски заинтриговало. Даже не в плане романтики. Я просто никогда не видела, чтобы чудовище кушало в моем присутствии…

Я присела на стул и стала ковырять еду, делая вид, что вовсе не голодна, хотя на самом деле готова превратиться в прожорливый пылесос и всосать в себя все, что вижу. Но с видом «буквально пять минут назад съела целого слона, полив его майонезиком, но раз вы предлагаете, так уж и быть… составлю вам компанию… Только немного… Чуть-чуть», соблюдая все правила приличия, я стала осторожно разрезать мясо на микроскопические кусочки, чтобы потом осторожно накалывать их на вилочку и с видом аристократки в седьмом колене изящно доносить их до рта. Прямо как меня когда-то учили кушать в гостях. Мои родители очень любили устраивать званые ужины, а также посещать чужие, поэтому красиво кушать я научилась раньше, чем придумывать причины для непосещения подобных мероприятий.

В такие моменты снаружи мне хотелось казаться принцессой и при этом максимально накормить свою внутреннюю лягушку — прожорливое брюшко. Было у меня горячее желание схватить кусок побольше, впиться в него зубами и, постанывая от блаженства, пережевывать его, да так, что проще отобрать у бультерьера покрышку, чем у меня содержимое моей тарелки.

Нет, конечно, включать удавчика я не собиралась, поэтому интеллигентно накладывала себе чуть-чуть салатика, делая вид, что я совсем не голодна. Салат мне нравился настолько, что я готова была высыпать его весь себе в тарелку, но правила этикета, вбитые с детства словами «Тебя что, дома не кормят? Ты в гости кушать пришла? Это неприлично! Что о нас подумают?», категорически запрещали мне нормально поесть.

И тут я увидела, что Иери что-то кладет себе в тарелку. Я стала внимательно присматриваться. Из-за цветов, которыми был обильно украшен стол, мне было плохо видно, а женское любопытство требовало удовлетворения.