Зачем цветет лори - Марина Суржевская

— Ты все поняла?

— Ты меня отпускаешь?

Лавьер подошел, пальцем подцепил ее подбородок.

— Даже не надейся, Оникс. Но какое-то время мне будет не до тебя. Ты все поняла?

— Да.

— Хорошо. Ложись спать, завтра предстоит тяжелая дорога.

Она быстро разделась и легла под покрывало, отвернулась к стене. Оникс думала, что не сможет уснуть, но провалилась в сон уже через несколько мгновений. И во сне чувствовала его руки, теплое дыхание, осторожные и невесомые поцелуи.

— Шер саан, Оникс…

Ей снилось теплое море, на волнах которого она качалась. Вверх-вниз, вверх-вниз. Это море было таким ласковым, обволакивало ее со всех сторон, заполняло… Накатывало горячей волной. И эта волна заворачивалась внутри тугим возбуждением, обещая вот-вот взорваться наслаждением…

Она открыла глаза.

— Тихо… Не дергайся, раяна…

Лавьер лизнул ей шею, обнимая сзади. И еще он был в ней. Почти не двигался, лишь мягко толкался внутри ее тела и замирал. И снова толчок. Почти не выходя из нее. А его рука осторожно ласкала ее, поглаживала, скользила.

Снова мягкое движение бедер.

Оникс застонала против воли. Аид нежно прикусил ей кожу на шее.

— Сладкая, мои знаки тишины больше не действуют, — прошептал он, — и сейчас нас точно слушают.

— Ты…

— Поэтому кричи громче, Оникс.

Снова толчок и движение его рук.

— Ты такая тугая, моя раяна… Я могу кончить, даже не двигаясь в тебе…

— Ты удивительно любишь говорить непристойности, Ран… — выдохнула Оникс. Она повернула голову, и он нашел ее губы. И стал нежно трогать, осторожно касаться языком. Таких поцелуев раньше не было.

Снова толчок. Она уже задыхалась. Эта мягкая близость творила с ней что-то невероятное.

— Будешь скучать по моим непристойностям, Оникс?

— Нет.

— Я так и думал, саан ма…

Она отстранилась, повернулась к нему лицом, мягко толкнула аида на спину. Перекинула ногу через его бедра, усаживаясь сверху. Лавьер насмешливо поднял бровь. Но насмешка быстро сменилась наслаждением, когда Оникс задвигалась. Ритмично, но мягко, чтобы не тревожить его рану.

Он смотрел ей в лицо, не отрываясь, дыша сквозь зубы, и Оникс наклонилась вперед, переплетая свои пальцы с его.

— Что означает шер саан? — тихо спросила девушка.

Аид усмехнулся, прижал ее к себе, уже не обращая внимания на боль в боку.

— Понятия не имею. Это то, что я шепчу всем подряд, когда кончаю, раяна. Всем… подряд, — выдохнул он и застонал ей в губы, выплескиваясь внутри ее жаркого и горячего лона. Оникс закрыла глаза, чуть прикусила губу, чтобы не кричать.

Хотя ей было совершенно неважно, что ее могут услышать. Просто не хотелось нарушать мягкую тишину этого утра.

Потом она осторожно освободилась из его объятий, слезла с кровати и пошла за ширму, где стояла кадушка с водой.

Аид проводил ее взглядом. На узкой спине девушки дрожал черный рисунок. Он сжал зубы. Черный, конечно, черный. Неужели он все еще на что-то надеется?

Глупец.

Оникс чувствовала его взгляд и кусала губы. Почему-то ей казалось, что они прощаются навсегда.

Лавьер в этом даже не сомневался. У него всегда было отменное чутье. Только в последнее время оно отказало, после того, как он встретил раяну. Впрочем, аид не жалел. Ему вообще это было несвойственно — сожалеть о чем-либо.

* * *

Но до развилки, где Оникс должна была свернуть, они не доехали. Потому что, когда Лавьер и Оникс вышли из комнаты и пошли в нижний зал, аид вдруг насторожился и быстро задвинул раяну себе за спину.

— Стой здесь, — резко сказал он и осторожно двинулся вперед. Оружие Сумеречные у него не забрали, видимо, опасались связываться с Верховным, который неизвестно чем насолил императору.

Но аид почувствовал внизу еще одного пса, одного из советников, который весьма близко общался с Барнеттом Шелом.

Запах крови не обманул аида, внизу их ждали, и Оникс, выглянувшая через плечо Рана, увидела того самого незнакомца с пустыми глазами.

— Ран Лавьер, — без эмоций сказал темный, — или вам больше нравится имя Каяр, Верховный? Вы обвиняетесь в предательстве и покушениях на жизнь повелителя, а также в измене империи и организации заговора против престола. Уберите оружие, Верховный, здесь четыре десятка стражей, даже вам против них не выстоять. К тому же вы ранены. — Мужчина перевел взгляд на Оникс. — Раяну сопроводить в Град для допроса и приведения в исполнение закона.

Аид молчал, пока Сумеречный говорил, никак не реагируя на его слова, быстро осмотрел помещение, оценил расположение дверей и окон. Стражи подобрались, все еще колеблясь.

— Верховный, уберите оружие, — повторил Сумеречный.

Лавьер чуть повернул голову.

— Оникс, ты все помнишь, что я тебе сказал? — тихо спросил он. Девушка кивнула. Он на миг прикрыл глаза, а потом открыл, одним движением перетек в сторону, и ближайший страж упал, хрипя. И почти следом — второй, так быстро, что тренированные Сумеречные даже не успели отреагировать.

Но уже через миг опомнились и кинулись на аида, пытаясь достать его сталью. Но он двигался так быстро, что пока ни один клинок его не коснулся, и медленно продвигался в сторону, противоположную двери, туда, где за занавесями скрывался второй выход. Лавьер двигался, понимая, что дойти до него нужно как можно скорее, потому что целый взвод против него одного это правда многовато… Но, возможно, это даст раяне время.

Рана в боку снова открылась, но Лавьер уже не обращал на это внимания.

— Туда, Оникс, — быстро обернувшись, сказал он. Девушка стояла между ним и стеной, в синих глазах отражался свет желтых огней факелов.

— Иди, — резко бросил Лавьер, встречая сразу двух стражей. Нет, не двух. Сумеречные, оценив мастерство Верховного, бросились на него сразу десятком. Оникс скользнула к занавескам, но вдруг замерла и обернулась.

Черная сталь мелькнула в воздухе, словно стремительная птица, и беззвучно вошла в грудь раяны. Она даже не увидела, кто послал в полет кинжал. Мгновение девушка смотрела удивленно на кровь, окрасившую белую рубашку, а потом упала, успев увидеть зеленые глаза аида, в которых заворачивался смерч. И подумала, что и сейчас, в свой самый последний миг, его глаза — последнее, что она видит…

Ран Лавьер увидел, как упала Оникс, и смертельная тьма взорвалась внутри его. Своих противников он просто смял в одно мгновение, и Сумеречные псы отхлынули, с ужасом глядя на Верховного. Но аид их уже не видел. Все его тело, вся сущность рвалась туда, где лежало тонкое тело девушки. Сумеречные не пускали его, мешали, и аид бросил клинок и раскрыл ладони, освобождая силу.