Продолжение следует - Павел Комарницкий

– Какой экскурсией? - я оглядываюсь на жену.

– Космической, на Холодную. Вылет послезавтра, сутки туда, сутки обратно, сутки на месте. Ты же хотел слетать в космос? - Уот смеётся - Строго говоря, больше никуда летать ты пока не в состоянии, даже за фруктами.

– Спасибо - я вдруг спохватываюсь - А моя жена?

– Если она пожелает и найдёт время. Путёвка на двоих.

Я просительно смотрю на Ирочку. Та раздумывает. Прикусив губку, встряхивает кудряшками.

– Ладно, так тому и быть. Уот, а ты бы залетел на час-полтора? Пора уже познакомиться поближе. У нас грибы розовые в корзинке…

– Грибы розовые?

– Да, и ещё я заказала мелких яиц.

– Твои аргументы столь убедительны… Я лечу.

Изображение гаснет. Я обнимаю Ирочку.

– Ты молодец у меня. Я чего-то не сообразил пригласить. Слушай, а как же твоя работа?

– Работа подождёт, правда. И потом, как там говорит Коля-Хруст? Насчёт халявы…

– "Всякая халява развращает"

– Не, это не то. А, вот: "Больше жизни мы любим только халяву". Правильно сказала?

– Ты разлагаешься от общения с дикарями. Один этот биоморф чего стоит!

Она звонко хохочет.

– Да, ты прав. Этот биоморф имеет для меня огромную ценность!

…

– Вот это и есть космодром? Я-то думал, газохранилище какое-то…

Мы с женой стоим на жёсткой и густой травке, куда нас аккуратно выгрузил транспортный кокон - прямо на землю, как нелетучих.

"Почему как?" - фыркает Ирочка, уловив мою мысль.

Да, это правда. Сейчас я могу летать только по вертикали, подобно своим предкам.

Здоровенный шар экскурсионного планетолёта прямо перед нами, как яйцо, снесённое колоссальной кукушкой прямо посреди леса на поляну-проплешину с жёсткой травой. Яйцо глубоко осело в землю под своим весом. Я прикидываю - метров шестьдесят в поперечнике, не меньше.

"А первые гравилёты были ещё больше. Громоздкость - неотъемлемый спутник несовершенства техники"

"А мне нравится"

Действительно, чувствуется в этом мощь, не то, что эти нынешние транспортные коконы - будто и нет ничего…

"Вообще-то мне тоже нравится старинная техника. К тому же коконы действуют только на планете, максимум на очень низких орбитах. Для полётов к другим планетам в пределах системы используются гравилёты, вроде этого. Очень надёжная техника, кстати, хотя и старинная"

Да, я знаю. Здешняя Холодная - некий аналог нашего Марса, только она малость покрупнее и по этой причине имеет приличную атмосферу. Есть ещё и Горячая - опалённый каменный шар, чья атмосфера давно сдута неистовым солнечным ветром. Рай стоит вторым номером в этой планетной системе, и стоит очень удачно - ни жарко, ни холодно, климат в самый раз для курорта.

"Всё верно, Рома. Формирование планетных систем везде в общих чертах сходно. Только в вашей системе сформировалось два протопланетных пояса-кольца, и появились Венера и Земля, а у нас тут одно, из которого вышел Рай. И планета наша потому такая большая - материалу больше досталось"

"Ты у меня ещё и астроном?"

"В пределах школьной программы" - фыркает Ирочка.

Мы уже подошли к пандусу, полого спускающемуся из круглого трёхметрового люка, подобно громадной доске. Я уже знаю, что вообще-то этот корабль может захватывать и втягивать в себя пассажиров и грузы, подобно кокону - ап, и ты уже там! Но сейчас народ подтягивается непрерывно, поэтому просто выпустили пандус - заходите, гости дорогие.

В вестибюле - или что там у космических кораблей, шлюз-тамбур? - светится бело-молочным светом потолок, скошенный по углам, как в мансарде. Под ногами упругое покрытие - обычный интерьер. Во, даже икебаны на стенках понавешаны… Удивительное постоянство и однообразие вкусов, между прочим.

Но вот сами наружные стенки корабля необычны, это да. Будто толстое густо-синее стекло, добрых полметра толщины. А снаружи этот шарик выглядит серебристым, как огромная ёлочная игрушка.

"Иди за мной, Рома" - Ирочка уже углубляется во внутренность корабля.

Ап! Меня срывает с места и переворачивает прямо в воздухе. В следующий миг я уже стою на внутреннем шаре, тоже покрытом упругим пластиком. Над головой виднеется вестибюль, он же шлюз-тамбур, и непривычно-дико видеть входящих, идущих по стене. Вот ещё двое пассажиров подходят к краю, нависающему у нас над головой… Ап! И оба приземляются рядом с нами. Здорово!

"Пойдём, пойдём, Рома. Чем ты удивлён? Это тот же лифт, только конфигурация поля иная"

Мы идём по упругому покрытию, и над головами у нас виднеется нечто, здорово напоминающее огромные пчелиные соты - шестигранные ячейки, метра по три с лишком в поперечнике, установленные на колоннах, расширяющихся кверху и переходящих в эти самые соты.

– Ну вот и наши места - Ирочка подпрыгивает и разом втягивается в ячейку. Я следую её примеру - ап! Здорово…

В ячейке установлены силовые кресла, как в коконах - чуть светящиеся призрачные конструкции. Я усаживаюсь слева от жены, с таким расчётом, что моё здоровое правое крыло…

Ирочка фыркает, озорно кося глазом, и её кресло вдруг придвигается вплотную к моему.

"Как говорит дед Иваныч, кто про что…"

"Ты недовольна?"

"Довольна, Рома. Нет, больше, гораздо больше - счастлива"

Долгий, тягучий поцелуй. Нет, здорово у них тут всё продумано. Целуйся сколько влезет, никто не мешает, не то что в наших земных кинотеатрах…

"Ты полагаешь, это и есть главное назначение гравилётов?" - смеётся Ирочка.

"Безусловно"

И в этот момент стена перед нами внезапно исчезает, протаивает в глубину. Объёмный экран показывает поле с лежащими серебристыми яйцами исполинской кукушки.

"Удачные места нам достались, правда?"

"Да нет, Рома. Это же трансляция, наиболее удобный ракурс. А на самом деле…" - она щёлкает пальцами, и поле скачком встаёт на дыбы, превращаясь в стену - "Вот это на самом деле"

"Ох и дурят нашего брата!" - и мы оба хохочем.

Изображение поля сменяется парой хорошеньких дамочек.

– Внимание! Наш маленький экипаж приветствует уважаемых гостей на борту экскурсионного корабля "Спокойный космос". Я Взлетающая в зенит, капитан этого милого шарика, а это вот Играющая с ветром, моя младшая сестра и мой помощник. Мы ответим на все ваши вопросы, если вы не будете задавать их все разом - космонавточки смеются - Приятного отдыха! Мы взлетаем.

Изображение славного экипажа исчезает, вновь сменяясь изображением травяного поля. Поле вдруг мягко проваливается вниз, и ни малейших перегрузок. Подумаешь, чудо… Любой транспортный кокон…