Инстинкт гнева - Вячеслав Шалыгин

Заметив изумленный взгляд сыщика, Островский сдержанно хмыкнул.

- Кто-то коллекционирует бабочек, кто-то открытки…

- Султан Брунея - автомобили, - закончил вместо него Туманов. - Понимаю. А что собирает ваш адвокат? Оружие?

- Почему оружие?

- Разве не его люди стреляли в меня при каждом удобном случае?

- Как вы догадались? - Островский понизил голос.

- Уж догадался, - Виктор усмехнулся. - Увлечение вашего босса косвенно говорит о его обстоятельности. Я угадал?

- Судите сами. - Островский снял с Виктора наручники и сделал шаг назад и в сторону, освобождая проход появившемуся на пороге начальству.

Вошедший человек был настоящим боссом, без сомнений. И не в том дело, что выглядел он солиднее Островского и его адвоката, и не в его взгляде - высокомерном и твердом. Нет, о его статусе говорила реакция «звездной» компании. Все подтянулись, будто солдаты на смотре, посерьезнели и, чтобы не засуетиться, замерли на своих местах, как в одноименной детской игре. Туманов поймал себя на том, что ждет, когда босс скажет: «Отомри». Но упитанный человек в очках не спешил давать команду «вольно». Войдя в кабинет, он задержал взгляд на Туманове, едва заметно кивнул и прошел к столу под сукном. Вопреки ожиданиям сыщика, босс выбрал не самое экзотическое из шести расставленных вокруг стола кресел. Высокий резной трон начальник обошел сторонкой и уселся напротив него в обычное «компьютерное» креслице с низкой спинкой. На трон, повинуясь кивку босса, пришлось усесться Туманову.

Островского и Мартова начальник отослал почти таким же величавым кивком, бросив вслед то ли им, то ли охранникам: «Кофе». Две чашки и положенные к ним ложечки, сахарницы и так далее появились на столе почти мгновенно. Вышколенная прислуга угадывала желания босса гораздо лучше, чем слышала приказы Островского, а уж тем более - Мартова. Пожалуй, это действительно был тот, с кем имело смысл разговаривать.

- Моя вина, - поставленным баритоном произнес босс, одновременно жестом предлагая кофе. - Мне следовало встретиться с вами сразу, не доверяя Островскому.

- И что бы изменилось? - Виктор бросил в кофе сахар и размешал.

- Мы могли избежать множества недоразумений и накладок. У бригадира Островского нет моего опыта и квалификации. Вот почему он вас не раскусил.

- У бригадира? - Туманов хмыкнул. - Я так и думал, что дело пахнет криминалом. Но пока я все равно мало что понимаю. Что значит - не раскусил? Я не орех, чтобы меня раскусывать. На что вы намекаете?

- Вам звонят, - босс взглядом указал на карман куртки сыщика. - Можете ответить.

У него был острый слух, ведь первые три «гудка» телефон обычно лишь вибрировал. Виктор достал телефон и взглянул на экранчик. Номер почему-то не определился.

- Да.

- Витек, ты где? - звонил Калинин.

- Я… тут… в гостях, - Туманов покосился на босса.

- Пригласите полковника к нам, - вдруг предложил босс. - Это ведь он звонит? Калинин Павел Дмитриевич?

- Да, - Виктор поднял удивленный взгляд. - А как вы…

- У кого в гостях? С кем ты там беседуешь?

- Приезжай, увидишь, - Туманов прикрыл пальцем микрофон. - А как мне объяснить, с кем я беседую?

- Он знает, - босс чуть-чуть повысил голос.

- Понял, слышу, - сказал Павел. - Жди меня, Витек. И, главное, не делай резких движений.

- Паша, это не моя идея! - негромко предупредил Туманов.

- Знаю, что не твоя, - полковник говорил спокойно. - Все нормально, Витя, не переживай. Я в эти высокие сферы вхожу и выхожу безболезненно. «Сфера» твоего собеседника не исключение. Через пятнадцать минут буду.

Полковник дал отбой связи. Туманов спрятал трубку и пригубил кофе. Напиток был отменный, ничего подобного Виктор не пробовал никогда в жизни.

- У нас есть четверть часа, - босс взглянул на часы. - Вполне достаточно.

- Для чего?

- Во-первых, чтобы, наконец, познакомиться. А во-вторых… не будем перескакивать. Чтобы правильно воспринять все, что я скажу, вам потребуется мыслить четко и последовательно.

* * *

День закончился так же скучно, как начался. Вокруг все те же стены, на окне все та же решетка, а дверь без ручки по-прежнему была на замке. На улице медленно темнело, и вместе со светом уплывали куда-то за горизонт мечты о принце-спасителе на белом жеребце.

Единственное, что внушало оптимизм, - скорость выздоровления. Когда точно это случилось, Женя не уловила, но где-то после восьми или девяти часов вечера бок прекратил ныть и вернулись силы. Женя почувствовала себя вполне здоровой и даже бодрой. Относительно, конечно, без учета хандры по поводу заточения.

А вот ближе к десяти у девушки вдруг появился новый повод для легкого беспокойства. Определенной причины вроде бы не было, но что-то такое этакое внезапно закипело где-то глубоко внутри и разлилось теплом от макушки до пяток. После того как стандартный список чувств и эмоций пополнился тремя пунктами, удивляться очередной новинке было глупо, но Женя все-таки удивилась. Предыдущие «приобретения» имели совершенно другой характер, они предупреждали об опасности или помогали с ней справиться, а это, новое, походило на предчувствие счастья или долгожданной встречи с чем-то или кем-то хорошим. Тем более было обидно, что ощущение оказалось таким мимолетным.

Женя попыталась сосредоточиться и уловить странное ощущение снова, но у нее ничего не вышло. Вместо возвращения хорошего предчувствия почему-то вдруг обострился нюх, а следом и слух. Сначала Женя уловила легкий запах гари, а затем услышала далекие звуки сирен на улице и какой-то сумбурный топот вперемежку с приглушенной стрельбой внизу, скорее всего, на первом этаже здания.

В душе снова закипело, но теперь это была немотивированная злость или даже гнев. Женя сжала кулаки и, сама не понимая зачем, подошла к двери. С новой позиции звуки в здании были слышны лучше. Да, на первом этаже явно шла потасовка. Выстрелов постепенно становилось меньше, зато прибавилось звуков борьбы и рукоприкладства. Женя зажмурилась и попробовала представить картинку, соответствующую этому «саундтреку». Практически за каждым третьим ударом следовал короткий вскрик, каждый раз другим голосом. А вот удары сопровождались примерно одинаковыми звуками, похожими на резкий выдох. Получалось, что бьет кто-то один, а получают и падают - разные.

«Прорывается! - догадалась Женя. - Кто-то вошел в здание и прорывается… ко мне! Неужели… принц?!»

Вероятность подобного была невелика. Сколько в городе людей, желающих выручить Женю из застенков, и сколько из них реально способны это сделать? Один на десять миллионов? Вот и получается одна десятимиллионная. Хотя, это для математиков. Для тоскующей в башне принцессы все проще - вероятность пятьдесят на пятьдесят. Или выручат, или не выручат.