Цена империи - Александр Мазин

– Не подходить! Глаза выцарапаю!

Оборванцы остановились. Один – повыше, тощий, весь заросший черным диким волосом, другой – желтобородый. Галл?

– Дура! – сказал черный. – Не артачься. Хорошо будет. Глянь, какой у меня приапище! – и задрал тунику. Набедренной повязки на оборванце не было. И воняло от него, как от старого козла.

– Оторву вместе с тестикулами! – посулила Анастасия.

– Ох напугала! – фыркнул черный. В его голосе слышался слабый сирийский акцент. Этим можно было воспользоваться.

«Прости меня, Господи», – мысленно покаялась Анастасия.

– Посмейте дотронуться до меня – и проклятие Кибелы-матери[41]и атаргаты всемогущей обрушится на вас![42]– воскликнула она.

Черный остановился. Его приятель – тоже.

– Так нельзя, женщина! – не слишком уверенно проговорил желтобородый. – Давай по-хорошему, не то хуже будет. Кибела совсем не против, чтобы побаловаться…

– Рискни! – Анастасия выставила перед собой руки с согнутыми пальцами. – Глаза выцарапаю!

Она видела, что желтобородый трусит. Будь он один… но с двумя мужчинами ей не справиться.

Черный, впрочем, тоже колебался. Похоть боролась в нем с мистическим страхом. Он чуял, что перед ним – не простая женщина.

– Ладно, – сказал он. – Силой брать тебя не станем.

– Да ты что, шишка! – возмутился желтобородый.

– Заткнись! – Черный ухватил приятеля за руку, уволок в угол и что-то зашептал ему в ухо.

Анастасия медленно опустилась на пол. Но по-прежнему оставалась начеку.

Прошел час, еще один. Стемнело. Шишка встал. Помочился в желоб у стены, поглядел на Анастасию:

– Не передумала?

Она промолчала, и Шишка вернулся в угол.

Снаружи сменился караул: по коридору, с факелами, протопала стража.

Оборванцы невнятно шептались в темноте. Анастасия сидела, опираясь спиной на решетку. Здесь было не так темно, как в самой камере: в конце коридора была открыта дверь в караулку. Оттуда падал свет и доносились голоса двух тюремщиков.

Прошло еще два часа. Снова сменился караул…

Анастасия даже не заметила, как задремала.

…Очнулась она от вони. И тут же увидела над собой бородатое лицо Шишки. Анастасия не успела даже закричать. Ее мгновенно опрокинули на пол, зажали рот, разорвали ворот, полезли под тунику.

– Во, глянь! – желтобородый нашарил ее крестик.

– Так ты – христианка! – обрадовался он. – Глянь, Шишка! Она ж христианка! А проклятием Кибелы пугала, дурила нас!

– А? – Шишка, сдиравший с женщины набедренную повязку, отвлекся, Анастасия дернула головой и изо всех сил вцепилась зубами в корявый палец.

Шишка взвыл, отдернул руку. Анастасия пронзительно закричала.

По коридору зацокали подкованные сандалии стражника. Свет факела упал на насильников и распластанную на полу женщину.

– А ну кыш! – гаркнул зычный голос.

Желтобородый отпрыгнул, а вот Шишка замешкался, и стражник не долго думая сунул горящий факел прямо ему в бороду.

Затрещали горящие волосы, Шишка заорал и откатился от решетки.

Факел приблизился к Анастасии, освещая ее. Сквозь пламя она разглядела тюремщика, вернее, не тюремщика – солдата. Легионера, судя по форме. Обычное дело: легионеры довольно часто несли службу в городах. Но для Анастасии это был еще один шанс.

– Помоги мне, воин, – негромко попросила она. – Мой муж отблагодарит тебя.

Факел отодвинулся.

– А кто твой муж? – спросил легионер.

– Кентурион-гастат в одиннадцатом Клавдиевом. Зовут Алексием, – сказала Анастасия, поднимаясь с пола.

– А не врешь? – усомнился легионер. – Я сам служил в первом фракийском, но мы с одиннадцатым два года в одном лагере стояли. И что-то не припоминаю кентуриона с таким именем.

– Он недавно стал кентурионом. Он – варвар.

– Ну допустим. – Сомнения в голосе легионера не убавилось. – кентурион-гастат, говоришь? Какой когорты?

– Второй.

– м-м-м… может быть. Слыхал, она понесла большие потери в прошлом году. Но как ты тут оказалась, если у тебя муж – кентурион?

– А я – из Боспора, эллинка. – Анастасия попыталась соединить разорванные Шишкой края туники. – Меня здесь не знают. И его – тоже. Я сняла комнату в гостинице и пошла в термы. По дороге меня схватили, отняли у меня деньги и бросили сюда.

К легионеру подошел второй стражник, в обычной форме.

– Врет! – заявил он. – Ее по личному приказу эдила взяли. Враки про мужа-кентуриона я уже слыхал.

Легионер еще раз посмотрел на Анастасию: видно было, что она ему нравится.

– А что – правда? – спросил он у своего напарника.

– А правда то, что она нашему старшему чуть тестикулы не оторвала! – засмеялся тюремщик. – Вот он ее к этим и сунул. Для науки.

– Мой муж – кентурион! – твердо произнесла Анастасия, хотя сердце ее сжималось от страха.

– Ну не знаю… – проворчал легионер. – Пусть эдил с тобой разбирается. Но ты пока не бойся. Они, – жест в сторону забившихся в угол оборванцев, – тебя больше не тронут. Или я их лично оскоплю. Вот этим самым! – Он похлопал по рукояти гладия. – Слышали меня? – Он повысил голос.

– Слышали, – буркнул из своего угла шишка. И желтобородый тоже что-то пробормотал.

– Вот так вот, – удовлетворенно изрек легионер и хлопнул своего напарника по плечу: – Пошли доиграем. Мой ход, не забыл?

– Ну сучка, – тут же злобно прошипел желтобородый. – Теперь – все. Как только этого сменят, мы тебя…

– Погоди! – крикнула вслед легионеру Анастасия. – Погоди, воин! Моего мужа ты можешь не знать, но может знаешь его командира – кентуриона Геннадия? Он – тоже из варваров! Его еще Черепом зовут!

Легионер, уже шагнувший через порог караулки, быстро обернулся.

– Ну-ка повтори! – произнес он. – Кто его командир?

– Кентурион Геннадий Павел. По прозвищу Череп. – И добавила на всякий случай: – Они с моим мужем родичи.

– Эй, Хрис! – крикнул его напарник. – Хватит всякую болтовню слушать. Ты играешь или нет?

Но легионер окрик проигнорировал.