Величья нашего заря. Том 1. Мы чужды ложного стыда! - Василий Звягинцев

Ей даже не пришлось повышать голос, чтобы подруга её слышала за шумом душа. У всех валькирий была идеальная шумоселективная способность, могли услышать шёпот человека на другом конце платформы в момент, когда рядом тормозит поезд метро.

– В эрфэшной, естестнно, у нас косвенная реклама запрещена. И чего сразу стерва? Исключительно о тебе забочусь. И о твоём будущем друге, само собой. Надеюсь, если всё пойдёт как надо, обратного типа расстройство ты ему вскоре сама привьёшь?

– Или ты сомневаешься? – с одесской интонацией ответила вопросом на вопрос Кристина. – Кстати, ты ложись, если спать хочется, а я собой займусь, надо к очередному свиданию истинный шляхетско-княжеский облик себе вернуть.

– Не советую. До конца миссии оставайся как есть. Иначе многие не поймут. А потом уж своего полковника наповал сразишь…

– Многие – это что, Михаил с Ибрагимом? Да мне их мнение, знаешь…

– О них и речи нет. Противоположная высокая договаривающаяся сторона. Рэкуэл Уэлч[137]в роли эксперта по вооружению произведёт слишком сильное впечатление на пуританистых предков…

– Ага, посещающих бордели после каждого свидания с любимой девушкой…

Кристина демонически захохотала, выключила душ и принялась растираться жёстким полотенцем.

– Иди, плескайся, а я пока помоделирую, как мне посмертельнее Кирсанова сражать…

Марина из ванной вернулась неожиданно быстро. Видно, тема настолько её затронула, что непременно хотелось возможные точки расставить..

– Слушай, Крис, а ты, если что, действительно за местного мужчину выйти б смогла?

– Что за вопрос? Мы, бабы, если влюбимся, хоть на край света побежим, вплоть до шатра бедуина или самоедского[138]чума… Ты ж за своего Михаила пойдёшь, если позовёт?

– Пойду, – тихо ответила Марина.

– И здесь останешься? Вот и я так же. Что нам в тех Россиях ловить, если здесь любовь получится? И пользу, между прочим, для общего дела мы тут приносить сможем как бы и не лучше… Ладно, давай спать ложиться, утром хошь – не хошь с ранья подскакивать придётся…

…Первое заседание «высоких договаривающихся сторон» было намечено на полдень, так что времени подготовиться, позавтракать и обсудить с Басмановым кое-какие существенные детали переговоров было достаточно.

Кристина была буквально поражена, когда на кормовой балкон, где был накрыт стол, из глубины кают-компании вышел Кирсанов собственной персоной, одетый уже совсем иначе, в летнюю полевую форму Галлиполийской гвардейской бригады – светло-оливковые брюки и рубашку с короткими рукавами, на узких погонах-хлястиках – два золотистых полковничьих шнура.

Короткая немая сцена – явился «Deus ex machina», или, если проще – «рояль из кустов», потому что буквально минуту назад Марина спросила подругу, рассчитывает ли она сегодня увидеть своего кавалера.

– Он сказал – постарается сегодня выбрать время…

– Что, такой занятой, что есть вещи важнее, чем первое свидание с девушкой? – с долей ехидства спросила Марина.

– Ну, он же не восемнадцатилетний юнец, от буйства гормонов теряющий голову, – ответила Кристина, и тут же – пожалте вам!

Никто не заметил, когда к правому трапу броненосца подошёл доставивший Кирсанова катер.

– Да, мадемуазель и месье, – с улыбкой сказал Басманов, – позвольте вам представить. Вчера как-то не получилось. Уже известный вам Павел Васильевич по совместительству назначен осуществлять негласное прикрытие нашего мероприятия от лица возглавляемой им организации.

– Какой такой организации? – сузив глаза, безразлично-ровным голосом спросила Кристина.

– Примерно аналогичной той, в которой вы служите у себя. Полковник – прекрасный специалист в вопросах любых стратегий непрямых действий и, кроме того, – принадлежит к нашему «Братству». С самого начала, с тысяча девятьсот двадцатого года, когда мы были никем, выброшенными с родной земли безродными эвакуантами[139]и не думали, не гадали, что всё повернётся самым непредставимым образом.

– Как и мы с Кристиной, – ответила Марина, понимающе кивнув.

После завтрака Кирсанов, достав из кармана потёртый кожаный портсигар («ещё с германского фронта»), взглядом указал Кристине, что им стоит подняться с балкона на ют, где никто не помешает. Остальные сделали вид, что не заметили их маневра.

– Судя по вашим глазам, Кристина Станиславовна, вас как-то задели моя должность и возложенная на меня функция, – тихим голос почти без интонаций спросил (или констатировал) полковник, вынимая папиросу.

– Дайте и мне, – протянула руку Волынская.

Кирсанов не удивился, щёлкнул золотой зажигалкой «Зиппо».

Кристина не по-женски глубоко затянулась. Папироса была из тех самых, «Корниловская». Ароматный, крепкий дым, и совсем не царапает горло.

– С чего вы взяли, будто что-то могло меня задеть? Мы оба офицеры, оба на службе. Так что всё совершенно нормально. Надеюсь, мы сработаемся…

– Очень на это надеюсь. Ваша помощь мне безусловно потребуется. А с чего взял – профессия у меня такая, всё замечать. Только я очень бы вас попросил – не делать опрометчивых выводов. В нашей работе это непростительно.

– Не совсем вас поняла, Павел Васильевич.

– Всё вы прекрасно поняли. Мне сейчас не хотелось бы продолжать эту тему, просто повторю свою просьбу…

Говоря это, Кирсанов смотрел мимо Кристины, на море, город, будто совсем не интересовался её реакцией, но она видела, что боковым зрением он и смотрит куда надо, и фиксирует каждое её мимическое движение.

Значит, она не ошиблась, и то, что произошло между ними вчера, – не случайный эпизод. И решила немного похулиганить, раз он завёл этот разговор. Посмотрим, насколько он тонок и проницателен.

– Вы вчера очень хорошие стихи читали. Значит, вы тоже хороший человек. Мне тоже вдруг вспомнилось. Тоже фронтовой офицер написал:

Он поклялся в строгом храме