Бастард. Скиталец - Игорь Ковальчук

Ее рука вздрогнула, когда он коснулся ее пальцев, стоя перед низеньким мраморным алтарем. Они по очереди произнесли слова, которые им подсказывал священник, потом им подали чашу, из которой следовало отпить одновременно (это оказалось несложно, поскольку чаша была широкой и снабжена двумя ручками), и ожерелье, которое муж должен был застегнуть на шее жены. Украшение на подносе принес служка, оно оказалось серебряным, густо усаженным какими-то искристыми камушками, напоминающими ограненные кусочки хрусталя.

Рядом с ожерельем на подносе лежал резной костяной гребень, его взяла Серпиана, видимо, лучше жениха знакомая с церемонией. Оба они стояли перед алтарем с непокрытыми головами, и теперь, дотянувшись, девушка стала расчесывать ему волосы.

Этот жест показался Дику неуместным и чересчур интимным для публичной церемонии. Но, поразмыслив, англичанин решил, что он не более интимен, чем поцелуй или объятие. Это даже, пожалуй, более целомудренный символ семейного счастья, чем прикосновение губ к губам.

По указанию священнослужителя, облаченного в тяжелую хламиду, расшитую узором из цветов и листьев, Дик и Серпиана, стоя лицом друг к другу, соединили руки — правую с правой, левую с левой, — и их объявили супругами. Присутствующие в храме гости разразились приветственными криками.

Гостей было много. «Прямо как на королевской свадьбе, — подумал Дик. И тут же поправил себя: — Именно как на королевской свадьбе». Он уже понял, что земли, принадлежащие его жене (и теперь ему — хоть и опосредованно), размерами превышают любое европейское королевство. То, что Серпиана не носит корону, — лишь условность.

Впрочем, эта мысль мелькнула и пропала. Никакого особенного ощущения от непосредственной близости королевской короны к его голове Дик не почувствовал. Гораздо интереснее ему было думать о тех яствах, которые слуги уже подготовили для угощения гостей и молодоженов. Он не поел утром — не успел, — и теперь его донимали спазмы в желудке. Жареная курица в его глазах сейчас значила больше, чем корона.

Пир не обманул ожиданий рыцаря-мага. Застолье оказалось пышным и обильным, блюда — разнообразными и вкусными, вино — ароматным. Дик много пил, еще больше ел и потому почти не ощущал действия хмеля.

— Эй, не упейся, — заметила ему Серпиана, ломая паштет маленькой ложечкой. — А то станешь никчемным в собственную первую брачную ночь.

— И не рассчитывай, — негромко ответил Дик, ловко орудуя ножом. Он все еще с недоверием косился на всевозможные столовые принадлежности вроде вилочек и предпочитал обходиться только ножом, ложкой и куском лепешки, которой придерживал кромсаемый ломоть.

Слуги сменили перед ними блюда и подали сласти. Как уже объяснила мужу Йерел, застолья, рассчитанные на весь вечер и всю ночь, то есть на длительное время, как правило, имеют перерывы. Угостившись вдоволь мясными и рыбными блюдами, лорды потом долго сидели над десертами, обсуждая разные дела и просто сплетничая, пока снова не появлялся аппетит. Тогда наступал черед второго этапа. Все повторялось сначала.

— Во дворе как раз жарят целого теленка, — сказала девушка, ковыряясь в вазочке с ломтиками фруктов и взбитыми сливками.

— Отлично, — обрадовался Дик. — Обожаю телятину.

— Тебе не перепадет.

— Это еще почему?

— Потому что после первой большой перемены и десерта молодых принято провожать на ложе

— Ха! Охотно пожертвую телятиной. — Он украдкой взглянул за вырез ее платья. Помолчал и оптимистично добавил: — Завтра поем вдоволь.

Жена кинула на него свирепый взгляд.

На ложе их провожали сдержанно, и здесь англичанин заметил следы той же стыдливости, что и на пиру, когда молодоженов даже не пытались заставить целоваться. Впрочем, традиция царствовала и здесь — сам консул отвел молодых в верхние покои замковой башни да еще у каждой двери оставил охрану из собственных людей и воинов Дома Живого Изумруда. У двери брачных покоев встал сам Идилин и еще трое офицеров.

— На нас что, могут напасть? — спросил Дик, украдкой касаясь рукояти меча на поясе.

— Нет, — ответила его молодая жена. — Такова традиция. У дверей башни и на всех переходах ставится охрана из преданных людей обоих семейств — мужа и жены. А так как консул на этом торжестве играет роль моего опекуна, то он дал и своих воинов.

— Эх, жаль, Трагерна не взял с собой. То-то б он обрадовался обязанности торчать всю ночь за дверью комнаты, где я приятно провожу время.

— А Трагерн что, твой человек? — улыбнулась она.

— Он — мой друид.

Тем временем консул принес большой канделябр, не торопясь, последовательно зажег все пятнадцать свечей, поставил светильник у изножия огромной кровати и, с улыбкой взглянув на молодоженов, вышел. Шевельнувшись, словно живой, изнутри сам собой лег в скобы засов. Видимо, магия.

— Это тоже традиция? — спросил Ричард, наконец-то получив возможность пройтись ладонями по восхитительному телу супруги.

Ткань на ощупь оказалась почти такой же нежной, как и женская кожа, только более прохладной.

— Что?

— Засов.

— Конечно. Чтобы нам не мешали. Только вообще-то обычно засов задвигает сам супруг. Видимо, Мероэ решил тебя не отвлекать.

— Скажи, — поинтересовался он, развязывая узелки шнуровки на ее платье, — что чувствует женщина, вступив в брак? Облегчение, что иаконец-то ляжет в постель с мужчиной по закону и с благословения?

— Усталость. — Девушка не удержалась и зевнула. — Слишком утомительны эти брачные церемонии, вот что я скажу.

Они заснули в объятиях друг друга вскоре после того, как остались наедине. Она задремала раньше, прижав лицо к его плечу, а он — лишь тогда, когда остыл от жара, затопившего его тело и сознание. Глядя, как за окном медленно сгущается тьма, прислушиваясь к шуму праздника внизу, он решал, что будет делать завтра, а что — послезавтра. Сперва надо обезопасить земли супруги от возможных нападений, а потом можно и во Францию отправляться — помогать королю Ричарду в борьбе за его наследство…

Чтобы набрать войско, достаточное для охраны земель Живого Изумруда и Мейдаля, ему понадобилось две недели, и еще две — на то, чтобы познакомиться с командирами. За недостатком времени Дик действовал просто — побеседовав с офицером, по собственному впечатлению решал, нравится ли ему этот человек или нет. Идилин присутствовал при беседах; это было условием Дика — ведь он собирался оставить земли и армию на попечение Нар-роена, и, возможно, надолго.

Тот не возражал. Внимательно приглядывался к офицерам и время от времени — очень редко — нехотя высказывал свое мнение.

Рыцарю-магу все больше начинала нравиться жизнь в родном мире Серпианы. Да и как мог не нравиться этот ласковый, лучезарный, чистенький мир?

Огромная метрополия не существующего ныне клана была прекрасна, битком пабига изящной мебелью и удивительными предметами Коридоры и переходы, анфилады и галереи замка казались Дику дивной шкатулкой с тайнами. Но одновременно эти восхитительные чертоги становились все более привычными.