И в аду есть герои - Вадим Панов

И чудной красоты цветок распустился прямо перед его носом.

«Что за идиот здесь веселится? – Рада выскочила из лифта и, стремительно миновав площадку последнего этажа, поднялась на чердак. – Он бы еще «шаровую молнию» запустил!»

Спланировавший с крыши на тротуар оранжевый цветок был простым «миражом», устойчивым сгустком магической энергии. В Тайном Городе это несложное заклинание применялось крайне редко – некого было удивлять. Зато для примитивных человских голов лучшего подтверждения существования магии и представить было нельзя, поэтому «миражи» активно использовались мелкими колдунами: иллюзионистами в цирках и медиумами всех мастей для создания соответствующей атмосферы.

«Но ведь не среди бела дня! Не прямо на улице! Хорошо еще, что я оказалась рядом и успела развеять этот кактус, пока не набежали зеваки!»

Рада почти не сомневалась в источнике произошедшего: человский маг. Пьяный или глупый. Сделал «мираж» на спор, а может быть, бахвалился перед женщиной, да и забыл ввести ограничение на перемещения. А тут попутный ветерок, и фьюить! – цветок улетел. «Миражи» шустрые, оглянуться не успеешь, а они уже на другом конце города.

Фея выбралась на крышу, огляделась и удовлетворенно покачала головой: ну точно, пьяный.

Чернокожий чел (нехарактерный для Москвы цвет, Рада вспомнила, что таких здесь называют «неграми») сидел, прислонившись спиной к стене вентиляционного колодца. Вокруг него мерно колыхались целые заросли оранжевых, красных и голубоватых цветов. «Мираж». И очень хороший «мираж», насколько могла судить фея. Но пустые глаза (какой странный золотой блеск!) и расслабленная поза чела показывали, что он плохо воспринимает происходящее.

«Идиот!»

Девушка безжалостно распылила эфемерную оранжерею, вплотную подошла к виновнику инцидента и ткнула его носком туфли:

– Эй, умник, номер своей лицензии помнишь? Так можешь забыть.

Сквозь восхитительный туман появилось очаровательное лицо прекрасной белокурой женщины. Ее зеленые глаза светились лаской и любовью.

– Фея, – прошептал Жозеф.

– Я фея, – подтвердила красавица. – А кто ты?

– Я чувствовал, что ты придешь, – улыбнулся Жозеф. – Мой прекрасный лес не мог обойтись без чарующей волшебницы. Твоя любовь подарит мне крылья.

– Возможно, – не стала спорить фея. – А зачем ты создал этот лес?

– Я не мог поступить иначе, – просто объяснил Жозеф. – Когда я почувствовал, что могу это сделать, – я сделал. Неужели он не нравится тебе?

– Нравится.

– Я придумал его сам. Я могу придумывать, и это сразу же сбывается. – Жозеф рассмеялся. – Значит, я волшебник?

– А что ты можешь еще? – спросила фея.

– Все! – Жозеф на мгновение задумался. – А для тебя я могу сыграть на свирели. – Он усмехнулся. – Прикинь, красавица, я никогда не умел играть на свирели!

– Тогда сыграй.

Жозеф неуверенно посмотрел на свои руки, и в них появилась тоненькая дудочка.

– Получилось! У меня получилось!

Он поднес свирель к губам, и над крышами поплыла нежная мелодия.

Что-то было не так. Что-то было совсем не так, как должно было быть.

Жозеф явно обладал магическими способностями, но не понимал этого. В этом не было ничего ненормального: воспитание челов не позволяло им всерьез относиться к колдовству, и многие из них узнавали о своих возможностях только под конец жизни. Странность заключалась в структуре магической энергии – Раде еще не приходилось встречать такую формулу.

Фея нежно проникла в память Жозефа. В Тайном Городе не умели читать мысли – да и какие у него сейчас могут быть мысли? – а вот память, устойчивые воспоминания были доступны для изучения.

«Какая грязь! – Рада прищурила глаза. – Наркотики! Фу!»

Как фея и ожидала, в голове Жозефа не встречалось упоминаний о Тайном Городе, зато постоянно повторялось одно название – «стим». Судя по воспоминаниям чела, магические способности проявились у него после употребления этого наркотика.

Рада наморщила носик, брезгливо подняла шприц с остатками «стима», завернула его в платок и положила в свою сумочку. Невидящие глаза отключившегося Жозефа блаженно таращились на проплывающие облака.

* * *

Московская Обитель,

штаб-квартира семьи Эрли. Москва,

Царицынский парк, 1 августа, среда, 13.00

В тени густых деревьев Царицынского парка небольшой старинный монастырь выглядел очень к месту. Его белые стены и круглые башни словно сошли с пасторальных акварелей, буквально излучая спокойствие и благочестие, поколебать которые не могли никакие бури. И действительно, Московская Обитель, штаб-квартира семьи Эрли, главный медицинский центр Тайного Города, стояла в стороне от всех штормов, свято соблюдая нейтралитет, и предоставляла свою помощь всем нуждающимся. Любой житель Тайного Города мог обратиться к монахам, и часто бывало так, что на соседних койках лечились от ран непримиримые враги, доставленные в Обитель из самой гущи сражения. Лечились, не глядя друг на друга, не смея даже обругать соседа, ибо жесткость эрлийцев в вопросах соблюдения нейтралитета была общеизвестна.

Ровно в час пополудни в приемном покое монастыря образовался вихрь портала, из которого вышли три мага: командор войны Гуго де Лаэрт, недовольный тем, что вместо поиска Ктулху он вынужден заниматься проверкой запасов Золотого Корня; фата Зеленого Дома Красава и представляющий Навь Бога, высокий мужчина в черном костюме.

Встречал высокую комиссию лично отец Динамус, настоятель Московской Обители. Он вежливо подождал, пока окончательно не рассеется вихрь, и немедленно предъявил гостям претензию:

– Вы опоздали!

– Мы прибыли вовремя, – холодно произнесла фата. – Вас должны были предупредить.

– У меня, знаете ли, дорогуша, расписание операций, – сварливо ответил настоятель. – Это важнее.

– Наше дело касается безопасности Великих Домов, – вступил в разговор Гуго де Лаэрт. – И вы обязаны…

– Не надо мне напоминать правила, молодой человек, – поморщился отец Динамус и посмотрел на стоящего рядом монаха. – Ничего не поделаешь, брат Ляпсус, начинайте без меня. Надеюсь, это не отнимет много времени.

– Если у вас все в порядке, – подчеркнул Гуго, – мы действительно не отнимем много времени.

Находясь «при исполнении», гвардейцы великого магистра отличались редкостным занудством, а де Лаэрт к тому же происходил из ложи Дракона, члены которой издревле гордились своей исполнительностью. Прямолинейной исполнительностью, по мнению всех остальных обитателей Тайного Города, несгибаемой, как двуручный меч.

Бога деликатно кашлянул: