В паутине чужих заклинаний - Бронислава Вонсович

Я опешила настолько, что смогла из себя выдавить лишь невразумительное «Ээээ».

— Инорита — наш сотрудник, — небрежно ответил ей первый сыскарь и мне подмигнул как можно более незаметно. — Поскольку все, что происходило, было под наблюдением Сыска, мы можем с полным основанием утверждать о лжесвидетельстве с вашей стороны, о чем тоже готовы подписать протокол прямо сейчас.

Дама испарилась со скоростью, весьма неожиданной для ее комплекции и возраста. Дверь за ней захлопнулась, как от порыва ветра — громко и быстро. Наверное, пропало желание подписывать.

— А вдруг она что-то видела? — спросила я.

— Она подпишет все, что скажут, — отмахнулся Дитрих. — Веры таким свидетелям нет.

— Мы за вами все время следили, — вторил ему один из сыскарей. — Никто никому ничего не подсыпал и не подливал. Как он только отравился, ума не приложу…

— Может, капсула во рту? — сказал второй, посмотрел оценивающе на Кремера, но в рот ему не полез.

— Он не был похож на инора, собирающегося самоубиться, — заметила я. — Напротив, такой самодовольный тип, пыжащийся от осознания собственной важности.

— Может, и не собирался, а капсула лопнула. Такое тоже бывает.

Принесли носилки, на которые сгрузили Кремера. Его подбородок, шея и грудь были залиты странной желтоватой пеной, подобной которой я раньше не видела. На лице так и застыла маска удивления. Думаю, я выглядела не менее ошарашенной — настолько была уверена, что травить будут меня, а не моего собеседника. Мне все происходящее казалось нереальным, словно покрытым странным флером, как это бывает иногда во сне, — ощущения казались смазанными и не моими.

— Нет у него никакой капсулы, — поморщился Дитрих. — Травили его направленно. Правда, без уверенности, что отравится он, а не ты. Но ей, похоже, было без разницы.

— Ей? Магдалене Кремер?

Других подозреваемых у меня не было, но и эта вызывала большие сомнения. Не похожа была она на тех, кто может что-то планировать и кого-то убивать.

— Нет, не иноре Кремер. — Дитрих поморщился. — Есть у меня подозрения, кто эта инора, но мне было не до выяснения ее личности, когда я увидел выходящую с черного хода. Если я прав, ты ее узнаешь.

— Но кого?

— Мне и раньше Кремер казался глуповатым, неспособным на серьезную интригу, — вместо ответа сказал Дитрих. — Но он постоянно вертелся рядом и пытался привлечь наше внимание. Причем не к себе — к Эггеру. А привлек к себе. Согласись, что для человека, столько лет безнаказанно гадящего, такое поведение странно. Но вот если он действовал раньше под чужим руководством, а теперь самостоятельно — все вставало на свои места.

Дитрих повлек меня к выходу. Я оглянулась, но столь сильно пугавший меня раньше Кремер так и оставался мертвым. Мертвее некуда. Его аккуратно закрывали простынкой. Посетители кафе с жадным любопытством смотрели на разворачивающееся перед ними представление. Представление, режиссер которого был уже арестован.

— Я был уверен, что этот кто-то появится, когда встанет вопрос ареста Кремера. Слишком много он знал, чтобы вот так отдавать его нам в руки. Поэтому и караулил неподалеку, хотя Карл говорил, что мне там светиться нельзя. Но я слишком за тебя боялся.

Он прижал меня к себе и резко выдохнул, пытаясь успокоиться.

— И все же, кто она?

Мне в голову приходили всяческие глупости, весьма далекие от реальности. Я их даже озвучивать не стала — а то муж решит, что я выпила в кафе что-то, очень сильно ударившее по моей голове. Но если я ее должна узнать, то это непременно кто-то из моих знакомых.

— Увидишь, — коротко бросил Дитрих. — Полной уверенности нет, так что бросаться фамилиями не буду.

На улице к нему подскочил незнакомый инор и что-то торопливо стал докладывать. Слова, по отдельности знакомые, никак не хотели складываться в понятные предложения, но Дитрих разобрался сразу же:

— Уже в Сыске? Быстро вы.

— Не держать же ее здесь, — возразил тот. — И без этого пищи для писак хватает.

Он кивком указал на зевак, пара из которых торопливо строчили в блокнотиках свои впечатления, чтобы порадовать в ближайших газетных выпусках читателей. Дитрих потянул меня за собой, пока никто из них не сообразил, что интервью с потерпевшей много интереснее, чем взгляд стороннего наблюдателя. Или я не была потерпевшей? Я же никак не пострадала? Моя роль в этом деле была загадкой и для меня.

В отделение Дитрих шел быстро, предоставляя мне полное право гадать, кого увижу. Правда, никого из знакомых инор я не могла представить в роли хладнокровной убийцы, поэтому склонялась к мысли, что Дитрих ошибается и преступницу я не знаю.

В Сыске он уточнил у дежурного, куда отвели задержанную. Я думала — к Карлу, но нет, в обычную комнату для допросов. Но Карл там все равно был, а кроме него следователь и… Поначалу я решила, что это морок, обман, да и преступница сидела ко мне спиной. Но эту спину слишком часто я видела, она врезалась в мою память прочнее прочного.

— Инора Вернер? — пораженно выдохнула я.

Инора повернулась и окинула меня высокомерным взглядом.

— Такое удивление тебя не красит, Линда, — холодно сказала она. — Мне казалось, что ты более рассудительная девушка. Да еще и с Сыском связалась…

После этих слов она посчитала, что уделила мне достаточно внимания, и отвернулась. Я пораженно на нее смотрела. Жива, она жива… Но как же? Неужели она действительно замешана в таком отвратительном деле? Аккуратная, внимательная, знающая, казалось, буквально обо всем, она всегда заслуженно пользовалась моим уважением. И ее смерть я восприняла как личную трагедию. И вот она сидит как ни в чем не бывало и опять учит меня жизни.

— Вот мы вас и опознали, инора, — благодушно сказал Карл. — Будете дальше упираться? Или все же порадуете нас чистосердечным признанием?

При всем внешнем благодушии на нас он посмотрел недовольно и рукой сделал характерный выгоняющий жест. Явились мы не вовремя, хоть и установили личность преступницы. Дитрих вытащил меня из кабинета и аккуратно прикрыл за собой дверь. Я непонимающе на него уставилась:

— Но она же погибла? Дом взорвался. Не просто взорвался — от него ничего не осталось…

— А Вернер осталась. Вернер и ее книги. Думаю, из-за них все и началось.

Я потерла виски. Это было так странно, так непонятно.

— Почему ты сразу решил, что это она, когда увидел незнакомую инору?

— Я уже несколько дней искал в окружении Кремера подходящего для роли ведущего. Искал и не находил. А тут вдруг Отто Эггер обмолвился, что твоя Вернер хотела, чтобы он на ней женился, хотела собрать наследство в одну семью. Говорил он в сердцах. Мол, знал бы тогда, чем обернется его женитьба для будущих детей, лучше бы согласился. Казалось бы, инора Вернер вне подозрений — она пару месяцев как погибла. Но, — тут он сделал паузу и внимательно на меня посмотрел, — я сопоставил твои рассказы о наставнице, ее аккуратности и предусмотрительности с тем, что фактически смерть засвидетельствована не была — тела никто не видел. В Сыске рассматривался вариант несчастного случая, потом убийства, но никому и в голову не приходило, что все это могло быть имитацией.