Королевство на грани нервного срыва - Надежда Первухина

— Тоже сократим, люблю аббревиатуры… УППС. Упс! Отличное имечко! Ваш Упс, знаете ли, натворил у нас делов и смылся, не заплативши за питание, проживание и три бочки пены для ванны. Это, знаете ли, как-то некрасиво даже по галактическим меркам. Кто вас с братом воспитывал, мадам Срат?

— Нас воспитала Злоба, нас вскормила Месть! И меня зовут не Срат! — завопила дамочка, отчего ее уровень светимости резко понизился. Видимо, у нее были сложности с поддержанием обычного энергетического уровня.

— Ну так назовитесь, — мирно предложила я. — И я буду к вам относиться более толерантно. Может быть, даже угощу чайком. Падчерица моя как раз намедни ложные опята кипяточком залила, хочет узнать, какое воздействие настой окажет на ее молодой цветущий организм. Я, конечно, это безобразие у нее немедля изъяла, но сохранила на всякий случай, вот случай и подвернулся…

— Не надо мне вашего чаю!

— И правильно. Давайте останемся хорошими врагами. И прежде, чем вы испаритесь, я бы хотела задать вам несколько вопросов.

— Это почему я вдруг испарюсь?

— Сударыня, здесь вопросы задаю я. Ибо я — хозяйка поместья. И я знаю, чем является мое поместье с точки зрения Теории Всего.

— О, ты знаешь о Теории Всего? Ты не просто девчонка, как я сперва подумала.

— Правильно подумали, Срат.

— Я не Срат!!!

— Так назовите ваше имя, — я улыбнулась, искренне надеясь, что моя улыбка выглядит как минимум чудовищно.

— Когда я была человеком, я звалась Хелена, — словно выплюнула это имя моя, так сказать, собеседница. Видимо, память о своей человеческой сути была ей ненавистна, как ненавистна богачу память о том, что он когда-то был босоногим мальчишкой, чистил богатым господам обувь, а в ответ получал презрение и жалкие медяки.

— Очень приятно, Хелена, — я продолжала держать улыбочку. — Мое имя Люция, как вы уже слышали. А Вржик — это настоящее имя вашего брата или творческий псевдоним?

— Когда он был человеком, его звали Вроцлав, — в голосе Хелены вдруг мелькнула некая грусть. — Мы были самыми несчастными людьми, и я рада, что смогла изменить нас и наши судьбы…

— Ваш брат спел нам длинную и очень грустную балладу… Она правдива?

— От первого до последнего слова.

— И вы вправду так любили того поэта, что отправились служить какой-то ведьме?

— Не какой-то! Борилла Симулен была величайшей ведьмой всех миров. Ее жилище являлось Абсолютным Нулем, и Борилла познала магию всех миров, всех вселенных, всех измерений. А потом она передала все свое знание мне. Теперь я — великая ведьма, стоящая против Всего Сущего.

— Ведьмы? Магия? Эти пугающие словечки придумали для тех, кто не разбирается в абстрактной алгебре и квантово-глюонной теории. Магии не существует, существует теория струн, вневекторное подпространство и фракталы. Ну и еще всякая физико-химическая мелочовка. И вы не ведьма. Да, человеческого в вас практически не осталось, разве что ненависть. И женского, конечно. Но я вижу, что вы представляете в моей реальности. Вы черная дыра, уважаемая Хелена, бич всех астрономов, пытающихся постичь суть сего космического явления. Вы поглощаете Сущее и распространяете Антисущее. Вы действительно смерть. Сколько галактик, солнечных систем, звезд и планет вы поглотили в вашей безграничной ненависти? И за что, за то, что какой-то жалкий поэтишка отверг вашу любовь?

— Он не жалкий поэтишка, — молвила Хелена. Оказывается, она тоже умеет чудовищно улыбаться. При этом видно, что внутри у нее клубится черно-багровое пламя. — Он величайший поэт всех миров, времен и пространств. На этой Планете он славится под именем Альбино Монтессори.

— Вот как? Но, насколько мне известно жизнеописание моего дражайшего супруга, он в своей жизни не отвергал никакой деревенской девушки, да еще по имени Хелена.

— Он не отвергал. Но вспомните мое проклятье. Вспомните слова баллады: