Внучка берендеева. Второй семестр - Карина Демина

…и в первый раз Ксения Микитична явилась из пустого любопытствия. Или не пустого? Уж больно много Игнатушка о девке той говорил… а про невест, матушкой отобранных, и слышать не хотел.

Конечно, рановато ему о женитьбе думать, но…

…наследник.

…единственный сын.

…и как знать, не найдутся ли завистники… родичи те же… вон, батюшка Ксении Микитичны так и не простил ей, что, овдовев, отказалась она возвращаться в дом отчий. А уж уговаривал-то… небось, поддайся она на уговоры, мигом бы оказалась в тереме батюшкином заперта. И Игнатушка мал был, неразумен. Не сумел бы он земли сберечь… разорили б… а после сказали б, что так и было…

…нет, надобно его оженить. У Хавронских девки хороши. Высоки. Сильны и с даром… слабеньким, но не даст состариться до сроку. Опять же, коль детки пойдут, то одаренные. Одна беда, род велик, но беден. Пока Ксения Микитична жива, не позволит Игнатушку окрутить, но… вдруг да и вправду час ее выходит?

Тогда налетят вороньем.

Набьются в дом бедными родичами.

Растащат все, что плохо лежит…

…Разумовские тоже хороший род, древний. И числом невелики. Девка у них подросла, правда, не сказать, чтоб хороша сильно. Тощевата и лупоглаза. Ума опять же невеликого, но на кой жене ум? Игнатушка сам ученый…

Или еще Выхвятины. Соседи… ежель девка в мать пошла, то плодовита будет. Небось та десятерых родила что выплюнула, и все живы остались… да, пожалуй, Выхвятины лучше прочих будут. У них девок семеро… старшенькие две уже замужем и неплохо устроилися… а вот Третьятушка только-только шестнадцатый годок разменяла, самое оно время сговориться.

Многого не дадут, но если спорный лужок уступят, то и ладно.

Правда, девка без дару, скоро состарится, но… это ли беда? Одну жену схоронит, другую сыщет, коль охота будет…

Ксения Микитична потерла глаза.

Об чем она думала?

Ах да, о старухе, которая, губы вытянув, пила кофий из блюдечка. Шумно вздыхала. Всхлюпывала. И девка у ней такая же… велика и безголова… только куда порошок заветный подевала? Ах, до чего ладно вышло бы… отрава не отрава… просто прах.

Пепел.

…одной крупиночки хватило бы…

– …и вот она меня попрекает! – с обидою сказала старуха, имя которой Ксения Микитична все никак не могла запомнить. А вот Выхвятиным написать надо будет, и поскорей, потому как тяжко, томно… и дышать вновь нечем…

– Говорит, мол, что я несправедлива, – старуха качает головой, и Ксения Микитична тоже, сочувствие выражая, хотя нет ей дела до старушечьих дел.

И до внучки ее.

…упрямая девка. Как вышло, что не исполнила она просьбу?

…ведь не просто так Ксения Микитична просила… родовой дар… забытый… сокрытый… о нем и супруг дорогой не ведал, да и тятенька позабыл.

Спасибо матушке, рассказала.

Научила.

Только всего дара не хватило, чтоб отвадить супруга от азарской потаскухи. Ах, если б не изменил, если б не бросил… разве была она плохою женой? Разве не блюла себя? Не следила за хозяйствием? Была не учтива? Не добра?

…а девка все одно не исполнила… должна была… вот старуха мигом на дар отозвалась… с первой же встречи… только зачем Ксения Микитична…

…сестрица.

– Мол, он и силен… и разумен… и всем хорош… любовь глаза застила. Может, конечне, и хорош, да мнится мне, ничего она не разумеет! Заморочил он ей голову… от как вам, дорогая Ксения Микитична!

Ксения Микитична важно кивнула.

Медленно.

Ох, тяжела голова… должна была девка исполнить… за-ради Игнатушки… за-ради своего желания замуж выйти… взяла ведь кошель.

Спрятала.

А всего-то надо было – щепоть на одежду кинуть… одной крупинки хватило б… слово заветное… кровь жертвенная… Ксения Микитична самолично петуха черного резала.

Грязная работа.

И петух, скрученный, спеленутый так, что только головой и мог крутить, квохтал, и никак не желал ложиться на камень. А после и дергался долго.

Кровь лилась.

Испачкала новый летник.

От рук не отмывалась, запах въелся в кожу… правда, кожа стала бела и мягка. Удивительно.

Нет, Ксения Микитична все верно сделала. И слово произнесла правильно, и рисунок петушиною кровью вычертила аккуратно, один в один, как на той странице, которую дорогая сестра подарила…

…и книгу подарит, никуда не денется.

– …сам же тать… душегубец… сначала вот вас едва не погубил, а после и девочку мою… небось надобно богатствие ее…

Какое богатство?

Поместье, царицей дареное? Так оно само денег требует на содержание… дворня? Людишек продать можно, да многого за них не выручишь.

Жемчуга старушечьи?

Тоже дареные. Небось азарский царевич постарался для своей невестушки и родни ейной. Интересно, неужто не донесли ему про то, что другой у девки на сердце? И ладно бы с ним, с сердцем, кто и когда про этое думал, замуж выдавая, но ведь гордый же ж.

Как стерпел?

А стерпел. Не погнал дуру этакую со двора, не схватился за кнут… никто б не осудил… где это видано, чтоб девка простая и царевича позорила? Пусть и азарского…

– …она-то у меня ласковая. – Бабка платочек к носу поднесла, тряхнула, и завоняло душно розовым маслом, которое на платочек плеснули щедро. – Всех жалеет, всем верит… от разве ж так можно?

…вновь на сердце будто плита легла. И Ксения Микитична глаза прикрыла.

Писать.

Сегодня же.

Игнатушку позвать… хватит ему в Акадэмии портки протирать. Не тот у него дар, по-за которого великий магик выйдет… да и толку с оной магии? Отцу его не помогла…

Губы Ксении Микитичны тронула улыбка.

О муже она вспомнила с неожиданной теплотой.

Раньше стоило… все боялась чего-то… а глядишь, тогда б и зажила спокойно… но нет… тряслась… и никто ничего не понял, а если кто и догадывался, то помалкивал. И верно, пусть и обидела Ксения Микитична батюшку, да все обиды забудутся, стоит кому на честь родовую покуситься…

…и все ж нечего в Акадэмии делать.

…он сам сказывал, что будто бы наособицу. Когда письмецо от царицы пришло, Ксения Микитична грешным делом возрадовалась. Решила, что вреда от этой учебы не будет, а там, глядишь, притрется Игнатушка, покажет себя перед царевичем… царевич царем станет и неужто дружков своих позабудет?

Не выходит.

…не оценили.

…не приняли.

…им азарин своего боярина дороже. Холопа поротого худородного допустили, приняли, а на боярского сына и не глядят вовсе… не мил, стало быть… Лойко, про которого дурные слухи ходят, своим стал… Ильюшка, смутьяна сын, и тот принят… да что уж говорить! Девка дурная милостью царскою обласкана, а Игнатушка…