Мигрант, или Brevi Finietur - Марина и Сергей Дяченко

Последние несколько дней он провел, не разгибаясь, за мониторами. Попытки разобраться со структурой миграции на Раа чудесно забивали голову — как мягкий наполнитель для игрушки, как опилки для пугала. Он получил неожиданно для себя новый статус «полевого эксперта» и заполнил несколько анкет; его пригласили на форум мигрантов и социальных работников, но Крокодил только глянул одним глазом — и отказался. Не хотелось говорить с людьми.

Люди как ни в чем не бывало ездят, гуляют, беседуют, работают. На Раа все спокойно. Если они не волнуются — почему должен переживать за них мигрант, чужак?

Подумаешь, стабилизаторы не справляются. Кто их видел? Кто понимает принцип их работы?

«Конец света происходит, когда замысел искажен настолько, что приходит в конфликт с изначальной идеей. Лишенное смысла разваливается и гибнет…»

Оставив свои занятия, он бродил взад-вперед между двумя деревьями, как в тесной комнате; трава под его ногами уже не поднималась — так и лежала, медленно меняя цвет с изумрудного на темно-зеленый.

Как волосы Тимор-Алка.

Полным ходом идет перерождение материи. Стоит несколько раз повторить про себя эту фразу — и волосы, поднявшись, так и останутся стоять торчком на голове.

Смерть Раа в конце концов закончилась со Вторым рождением. Значит, будет Третье рождение. Система перезагрузится, сбросит балласт накопившихся ошибок, начнет работать на новом витке…

«А каков, по-твоему, замысел Творца относительно Раа?»

Он остановился. Изо всех сил ударил кулаком по стволу. Первый раз в жизни почувствовал, как благотворна в некоторых ситуациях боль. Замысел Творца, ребята, в том, что у меня был друг, впервые в жизни у меня был друг, чье мнение я ценил, и вот я выставил себя в его глазах окончательным подонком — еще хуже, я сделался подонком, я им стал.

Рука онемела. Крокодил осмотрел кисть; мизинец и безымянный пальцы еле двигались. Он занес руку, чтобы еще раз ударить; будто защищаясь, дерево выдвинуло отросток с экраном на конце.

— Андрей Строганов?

Крокодил закашлялся.

— Вас вызывает Тимор-Алк. Соединить?

* * *

Они встретились на одной из тех станций монорельса, которые невозможно отыскать в лесу без подсказки транспортной системы. Дождь прекратился, капли влаги блестели на краешке рельса, чуть выступавшем над цветами и листьями. Казалось, что там, затерявшись в траве, лежит меч.

— Прости, — сказал Крокодил Тимор-Алку.

— Ты меня тоже прости, — отозвался мальчишка. — Мне надо было рассмеяться и так все дело представить, будто это шутка. А я…

Он запнулся. Снова начал, явно преисполненный решимости говорить начистоту:

— Я слишком остро все чувствую. Если мне плохо, то сразу хочется умереть. Если хорошо — готов визжать и прыгать, как… животное какое-нибудь. Бабушка меня с детства… короче, я с этим как-то справляюсь, как-то живу, но временами меня прошибает… Вот так. А Аира — я не знал, что он так взбеленится. Прости.

Крокодил переступил с ноги на ногу, не зная, куда девать глаза. Тимор-Алк перевел дыхание:

— Бабушка тебя не может вернуть на Землю? Я спросил у нее, но она мне сказала, чтобы я не лез не в свое дело.

— Не может, — сказал Крокодил.

— А что, если на этот раз вероятности сложатся по-другому и… Там же, у вас на Земле, одна крошечная вероятность все решает? Я читал…

— Где-то так, — сказал Крокодил.

— Я имел в виду, что твоему сыну, может, ничего и не угрожает?

— Конечно.

— Тем более что все это случится еще через миллионы витков…

— Разумеется.

Тимор-Алк опустил плечи:

— Я что-то не то говорю?

«Святой мальчик», — подумал Крокодил.

— Нет, что ты. Это я виноват. А ты все правильно говоришь и все верно делаешь.

— Не все, — Тимор-Алк поднял глаза. — Я активировал договор и не могу рассказывать никому. Кроме тебя. Потому что ты тоже активировал договор, хотя и предварительный. А там дыра в формулировке, и выходит, что с лицами, заключившими договор по проекту, я могу обсуждать…

Он запнулся.

— Обсуждать?

— Я боюсь, — признался Тимор-Алк.

— Чего?

— Того, что хочет Аира. Может, ты мне что-то посоветуешь? Мне больше не с кем…

— А ты не можешь отказаться? — быстро спросил Крокодил.

— Могу. Но это будет значить, что я… перестану для него существовать. Просто исчезну.

— И это тебя удерживает…

— Не только это, — Тимор-Алк покраснел. — Еще мы не сможем предотвратить вторую Смерть Раа.

— Но это второстепенно по сравнению с презрением Махайрода, — не удержался Крокодил.

Тимор-Алк понурился.

— Прости, — Крокодил коснулся его плеча. — Расскажи мне, что он хочет сделать.

— Он… хочет попасть на спутник, несущий рабочий стабилизатор. Войти внутрь. Там, внутри конструкции, есть замкнутое пространство, на которое стабилизатор не действует. Аира хочет внутри этого пространства вскрыть реальность… Он так и говорит: вскрыть. И войти туда вместе со мной.

— А… почему именно с тобой? Что, людей мало?

— Я Тень, — сказал Тимор-Алк. — Ну, наполовину. Я очень восприимчивый. Как чувствительный прибор.

— Это же издевательство! — не выдержал Крокодил. — А сам он прибором быть не хочет?!

— Нет, — Тимор-Алк покачал головой. — Он может изменять реальность, но в этом искаженном мире он, скорее всего, не сможет ориентироваться. А я смогу. Это ведь наполовину моя родина… Он говорит, я почувствую структуру этого мира и приведу его… куда надо.

— Плоский хлеб, — пробормотал Крокодил. — А куда ему надо? Куда он хочет, чтобы ты его привел?

— Он хочет понять замысел Творца относительно Раа, — сказал Тимор-Алк. — Он хочет найти кого-то или что-то, что соответствует замыслу и ощущает Творца. Он хочет найти способ сделать так, чтобы образ Раа снова соответствовал замыслу. Тогда стабилизаторы будут не нужны.

Несколько секунд Крокодил молчал, соображая. Слова мальчишки звучали издевательством, хуже — они казались обрывком из проповеди сумасшедшего философа, грязного, в рваной китайской куртке, проповедующего где-нибудь в переполненном метро. И Крокодил сказал бы с чистой совестью, что Аира — безумец и маньяк, если бы дело происходило не на Раа. Если бы он своими глазами не видел, что случилось у водопада с этим самым мальчишкой, мертвым и потом живым. Если бы не видел огромный скелет прежнего жителя Раа, если бы не был в музее на Серой Скале, где в отдельном зале хранятся костяки ископаемых порождений бреда…

— Он хочет все вернуть? — медленно спросил Крокодил. — Чтобы вы жили, как деревья или реки, рисовали свои тени на стенах пещеры и никогда не проходили Пробы?