Чужой трон - Елена Самойлова

– Вот гады чешуйчатые! – эмоционально высказалась полуэльфийка, впрочем не опустившись до уровня, когда приличными в высказываниях становятся только предлоги и знаки препинания.

– Ну, по правде говоря, я поступила бы точно так же. В конце концов, мы с тобой представляем Андарион, который сейчас не в лучших отношениях с Алатырской горой. Что тут странного, что нас деликатно заперли, дабы мы не шастали где попало? Аранвейн все-таки не дурак, поэтому он проявляет разумную осторожность. К тому же разместили нас со всем возможным комфортом, так что тебе вообще грех жаловаться.

В ответ Вилька пробормотала что-то маловразумительное и отошла к туалетному столику, где принялась разоружаться. Лично я предпочла бы пока отдохнуть, ибо справедливо подозревала, что советоваться драконы могут до-о-о-олго. Самое главное – что нас выслушали, вроде бы даже местами поверили, так что теперь остается только ждать.

Тьфу, ненавижу неизвестность, которая действует на нервы похлеще засады на кладбище, когда упорно выслеживаешь нежить, а она, вместо того чтобы вылезать из-за могилы, кидается на тебя из ближайшего оврага! Вот и сейчас – сиди тут как на иголках и смиренно ожидай своей участи, когда правитель драконов соизволит сочинить что-нибудь умное и желательно устраивающее обе стороны. Ладно, это я так, опять размышляю на отвлеченную тему из-за вынужденного безделья.

Звук отодвигаемого засова всего через час после того, как нас сюда привели, взбодрил нас вернее ледяной ключевой воды, выплеснутой в лицо. Вилька машинально потянулась за кинжалом, а я приподняла голову с подушки, взирая на драконьего царя, заявившегося в нашу «темницу» самолично. Аранвейн уселся на единственное в комнате кресло, безжалостно измяв серебристые одежды, и неожиданно улыбнулся, глядя на мою недовольную физиономию, обрамленную встрепанными синими с белыми кончиками волосами.

– Еваника, и все-таки ты странная девушка, смелая до глупости. До тебя еще никто не рискнул обвинить драконов в подобной авантюре в присутствии хоть кого-либо из нашего народа. Тем более в моем присутствии. Обычно нас ругают и винят во всем втихомолку и за спиной, а вот высказать в лицо рискуют немногие.

– Ага, и эти немногие входят в подавляющее число драконоборцев! – фыркнула я, поднимаясь с кровати и складывая крылья за спиной так, чтобы можно было усесться с относительным комфортом.

Аранвейн с затаенной улыбкой наблюдал за тем, как я пытаюсь пристроиться на уголке кровати так, чтобы широкие крылья не мешали, но последние никак не желали складываться. Наконец мне надоело показывать драконьему царю «балаган одного айранита», и я попросту встала, подперев спиной ближайшую стенку.

В льдистых глазах драконьего царя мелькнула озорная искорка, а улыбка стала чуть шире. Я с трудом удержалась, чтобы не изобразить реверанс, но отсутствие подола как такового меня остановило. Вилья несколько секунд в упор разглядывала правителя Алатырской горы, а потом спросила:

– Простите, Аранвейн, и к какому выводу вы пришли, выслушав нас с Евой?

Дракон задумчиво перевел пристальный взгляд на полуэльфийку и, выдержав небольшую паузу, ответил:

– Я считаю, что следует повременить с объявлением ультиматума Андариону, равно как и с развязыванием военных действий. По крайней мере, пока все не будет выяснено окончательно.

– Живем! – непроизвольно выдохнула я и тотчас осеклась под чуточку насмешливым взглядом Аранвейна.

А ведь его глаза могут напоминать не только лед, но и озерную воду в разгар весны!..

– Вот уж точно – живем. – Он усмехнулся. – Честно говоря, меня тоже не радовала идея войны с айранитами. Не спорю, у нас были разногласия в прошлом, но, согласись, это не повод, чтобы развязывать кровопролитие.

– А все потому, что неизвестно, кто победит, – ляпнула я и опять осеклась под пристальным взглядом ледяных драконьих глаз, в котором мне почудилось испепеляющее драконье пламя.

– Не совсем верно, Еваника. Неизвестно, с какими потерями мы победим, – негромко уточнил правитель Алатырской горы таким тоном, что я почему-то сразу ему поверила. – Понимаешь, дети у нас рождаются редко, да и каждая драконица в состоянии отложить не более пяти яиц за всю жизнь. Конечно, это правило относится только к чистокровным драконам, поскольку полукровки утрачивают возможность смены ипостаси – как рождаются в человеческом виде, так в нем и живут. Долго, очень долго, наследуя нашу магию, но не наш истинный облик. Поэтому мы не считаем таких существ за драконов. Они наши младшие родственники, но не равные нам.

– Поэтому вы так трясетесь за каждого дракона? – поинтересовалась я.

– Поэтому и трясемся, – подтвердил Аранвейн. – Пока нет смысла в войне, мы не нападем.

– Хоть что-то обнадеживает. – Вилья улыбнулась.

Честно говоря, я вздохнула с облегчением. Значит, к нам прислушались и война откладывается. Не отменяется полностью – сомневаюсь, что такой исход дела сможет хоть кто-то гарантировать, – но, по крайней мере, мы получили передышку. Теперь осталось только выяснить, что это за непонятные существа, возникающие в столбе пламени, и откуда они вообще берутся. Я оглядела моих собеседников – оба сидели молча, думая о чем-то своем. Вилька машинально вертела в руках метательный кинжал – привычка, которая осталась у нее еще с тех пор, когда она служила в росской сотне и обучалась владению оружием. Тогда подруга постоянно крутила в ладонях затупленный нож, добиваясь гибкости и ловкости пальцев. Со временем необходимость в подобных «тренировках» отпала, но привычка осталась, и теперь Вилья постоянно так поигрывает кинжалом, вводя в состояние нервного тика всех слабонервных, не знающих, что сие действо не акт устрашения, а привычка. С другой стороны, когда полуэльфийка думает о чем-то серьезном, то у нее выражение лица становится из разряда «не подходи – убьет!».

Драконий царь непринужденно откинулся в кресле, вытянув ноги в мягких сапогах из серой замши с высокими голенищами, а волнистые каштановые волосы наполовину скрыли задумчивое, неподвижное лицо, на котором жили лишь глаза, а точнее – зрачки, постоянно меняющие форму от круга до вытянутой узкой щели. Да уж, если задумчивый дракон заставляет чувствовать собеседника, по меньшей мере, напряженно, то что же будет, если вывести Аранвейна из себя? Я наблюдала кратковременную вспышку, которую он позволил себе в обеденном зале, а какова же полноценная ярость дракона, о которой слагают легенды только находившиеся в нескольких верстах от места событий? Поскольку те, кто, на свою беду, оказывались ближе, обычно не в состоянии ничего рассказать даже некромантам – кучки пепла, равно как и обугленные скелеты, уже никому и ничего рассказать не могут.

Прикрытая Аранвейном дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и на пороге появилась встревоженная, если не сказать разъяренная, блондинка, которая уже встречалась нам в широком коридоре. Она поймала на лету кинжал, который метнула Вилья, и небрежно отбросила его в сторону.

– Аранвейн, они опять здесь! И утихомирь своих гостей! – Последнее слово она словно выплюнула, глядя на мою подругу так, что та неосознанно подалась назад.