Дом на болоте - Алексей Калугин

С первой партией в лагерь на Янтаре прибыло двенадцать ученых. Это была международная экспедиция, и подготовке ее участников было уделено особое внимание со стороны всех заинтересованных ведомств. Каждый участник экспедиции был специалистом в своей области, выдержавшим нешуточный конкурс и убедившим отборочную комиссию, что он лучший из всех, кто подал заявку на разработку научного проекта по исследованию Зоны. Каждый прошел серьезную двухнедельную подготовку в военном лагере, где получил навык обращения с холодным и огнестрельным оружием. Каждый знал несколько языков. Каждый прошел тест на психологическую совместимость. Каждый был уверен в себе на сто двадцать два процента.

Среди участников экспедиции был специалист в области общей биологии и по совместительству врач экспедиции – тот, кого позже будут называть Болотным Доктором. Тогда его называли по-разному – «доктор», «док», «коллега», «уважаемый», а случалось, что и по имени. Вот только имя его давно уже всеми было забыто. Поэтому и нам не остается ничего другого, как только называть его Доктором.

Доктор был молод, коротко стрижен, улыбчив и жизнерадостен. И так же, как и все остальные, плохо представлял, зачем прибыл в Зону. Все заявки на научные исследования писались настоящими учеными, прекрасными специалистами в своих областях, ни один из которых понятия не имел, с чем ему придется столкнуться за колючей проволокой. Но, несмотря на то, что график работ полетел к черту на третий же день, работа закипела. Зона предоставляла исследователям богатейший материал, на котором можно было защитить не одну докторскую диссертацию. А уж о научных статьях и монографиях и говорить нечего.

Доктор поначалу взялся было за систематизацию местной фауны. Военные сталкеры приносили ему мелкую дичь, которую удавалось подстрелить во время патрулирования окрестностей лагеря. Доктор фотографировал трупики, измерял, взвешивал, препарировал и тщательно описывал, присваивая каждому новому виду соответствующее научное название. Судя по тому, что ни одному из вновь открытых видов он не присвоил своего имени, особым тщеславием Доктор не отличался. А вот работоспособность у него была феноменальная. Когда к исходу второй недели, – тогда еще мало кто догадывался отсчитывать время от выброса до выброса, – число описанных видов перевалило за тысячу. Доктор понял, что работает впустую. Изменчивость видов в Зоне была настолько высока, что новые появлялись быстрее, чем Доктор успевал их описывать. А военные сталкеры, как ни просил их Доктор, ни разу не смогли принести ему хотя бы двух зверьков, которых, не кривя душой, можно было бы отнести к одному виду. Принцип систематизации животного мира, предложенный еще Линнеем без малого три века тому назад и за все это время не давший ни одного серьезного сбоя, в Зоне не действовал.

Потерпев неудачу с систематизацией, Доктор решил переключиться на изучение поведения порожденных Зоной существ в местах их привычного обитания. Его интересовали в первую очередь антропоморфные существа, такие как зомби, кровососы, изломы, бюреры, контролеры. Если судить по рассказам военных сталкеров, которые все как один были большими охотниками травить байки про Зону и ее обитателей, все эти существа обладали присущими только им одним сверхъестественными способностями. Однако когда вопрос заходил о том, обладают ли они хотя бы зачатками разума, сталкеры только плечами пожимали. И глядели при этом куда-то в сторону.

Позже, в беседе с глазу на глаз, один из них объяснил Доктору:

– Нам регулярно приходится проводить зачистку местности, отстреливая всех встречающихся на пути монстров. Поэтому мы даже не задаем себе вопроса, разумны ли те, в кого мы целимся. Иначе это могло бы превратиться в хладнокровное убийство. Такое не всякая психика выдержит.

Доктор обсудил план своей новой работы с научным руководителем экспедиции. Тот обсудил его с командиром взвода военных сталкеров. Командир дал «добро», при условии, что Доктора во время вылазок будет сопровождать один из его подчиненных. Он же и представил Доктору спутника:

– Сержант Алеев. Если он хотя бы раз доложит мне, что вы его ослушались или даже просто не слишком проворно выполнили его команду, все ваши прогулки в Зону прекращаются. Я ясно выражаюсь?

– Да куда уж яснее, – с серьезным видом ответил Доктор.

Он и не собирался нарушать установленный порядок, прекрасно понимая, что сержант Алеев не в пример лучше его ориентируется в том, что происходит вокруг. К тому же сержант оказался совсем неплохим малым. Уяснив, чем именно хочет заняться Доктор, он предложил для начала сосредоточиться на кровососах и зомби.

– Бюреры живут в глубоких норах, до них просто так не доберешься, – объяснил свой выбор сержант Алеев. – К тому же эти карлики обладают способностью наносить психокинетические удары. Такие, что мало не покажется. За контролером всегда ходит толпа всякой живности – псевдогиганты, четырехухие кабаны-мутанты, те же зомби порой увязываются. Излом так и вовсе тварь хитрая. Кто-то говорит, что он мысли читает. В любом случае подкрасться к нему незамеченным очень трудно. А вот зомби – прекрасный объект для наблюдений. С кровососами посложнее будет. Они так быстро двигаются, что порой вроде как невидимыми становятся.

На следующий день, загрузив в предоставленный им джип весь инструментарий, необходимый для наблюдения за дикими животными в среде их естественного обитания, Доктор и сержант Алеев отправились в Припять.

Доктор был в восторге! Заброшенный город кишмя кишел зомби. Живые мертвецы ходили по улицам, собирались группами, присаживались в тени развалин, клали друг другу руки на плечи, при этом издавали самые разнообразные звуки – одним словом, вели себя как самые настоящие общественные животные. Поначалу исследователи наблюдали за зомби издалека, используя оптику и акустические приборы. Алеев рассказывал то, что ему было известно об обитателях Припяти, а Доктор внимательно слушал. На третий день Доктор предложил подобраться к объектам наблюдения поближе. Алеев не возражал, но при этом настоял на том, чтобы Доктор помимо научных приборов всегда имел при себе автомат.

К исходу первой недели расстояние между зомби и теми, кто наблюдал за ними, сократилось до десяти метров. Алеев, включившийся в работу с не меньшим энтузиазмом, чем Доктор, с готовностью признал, что за шесть дней его представления о зомби в корне изменились. Вовсе они не такие уж тупые и кровожадные твари, какими представлялись сержанту прежде. И тем не менее, когда Доктору удалось записать несколько слов, произнесенных зомби, Алеев наотрез отказался признать это осмысленной речью.

– И попугаи умеют за человеком слова повторять. И вороны, и галки. Я даже слышал, что какой-то тип своего дога разговаривать научил. Да только как были они тварями неразумными, так ими и остались! – сказав это, Алеев решительно взмахнул рукой, разом отсекая все возражения, какие только могли последовать со стороны Доктора.

А Доктор и не думал спорить – у него уже появилась другая идея. Когда они с сержантом Алеевым, спрятавшись за грудой строительного мусора, наблюдали за живыми мертвецами, Доктор несколько раз ловил на себе взгляды проходивших мимо зомби. Некоторые из них даже останавливались и потягивали носом воздух. Доктор не знал, что обладающие феноменальным обонянием зомби давно уже приметили место, где прятались наблюдатели. Ну, а поскольку ни вреда от них, ни пользы не было никакой, обитатели Припяти не обращали на них особого внимания. Прежде не обращали. Теперь же они учуяли запах распечатанной пачки галет, что лежала в кармане маскировочного халата Доктора.