Волк. Юность - Виктория Гетто

До самых стен Парды я иду пешком, неспешно трусят кони, и вдоль всей дороги выстроились сервы, которые приветствуют меня. Новость в мгновение ока достигает замка, и, когда я подхожу к воротам, навстречу выбегает плачущая от радости матушка и бросается мне на шею, едва не уронив Аами. Девочка вскрикивает от испуга, но я успеваю подхватить её одной рукой. Потому что второй прижимаю маму к себе. Доса Аруанн плачет навзрыд и беспорядочно целует меня в щёки, в губы, в нос, шепча:

– Атти, ты вернулся, Атти…

Позади неё застыли компаньонки, глядя на сидящую по-прежнему в седле Льян за моей спиной подозрительными глазами. По её лицу сразу видно, что девушка не фиорийка…

Наконец мама немного успокаивается, а я осматриваюсь вокруг:

– А где Ооли? Почему она не пришла?

В моё сердце закрадывается холодок – неужели саури решила так продемонстрировать мне своё презрение? Но мама счастливо улыбается сквозь слёзы:

– Она сейчас отдыхает, сынок. Не волнуйся. Просто девочка устала…

Потом смотрит на Аами, глядящую на неё круглыми глазами. Девочка произносит на саури, потому за три месяца фиорийский освоила ещё очень плохо:

– Папа, ты говорил, что твоя жена такая же, как и я…

– Это твоя бабушка, доченька. А моя жена наверху. Сейчас ты с ней познакомишься. – Снимаю девчушку с плеч, ставлю перед собой. Мама с интересом смотрит на девчушку. – Ма… Ты всегда хотела, чтобы у меня появились дети. Вот… Это моя дочка. Её зовут Аами…

Доса Аруанн приседает, заглядывая малышке в личико:

– Здравствуй.

Это слово саури знает, поэтому отвечает:

– Здравствуй. Ты – бабушка?

Мама кивает. Потом прижимает девчушку к себе, целует:

– Правильно, милая. Я – твоя бабушка. Можешь звать меня Аруанн.

Я шёпотом перевожу на саурийский. Потом спохватываюсь:

– Льян, сестрёнки – долой с коней.

Те наконец спрыгивают на чисто выметенный камень двора, разминают затёкшие ноги.

– Зовите остальных.

Из саней появляются тушурцы. Кроме моей мамы и её компаньонок, наши сервы, которыми уже до отказа забит двор, даже шарахаются в сторону, уж больно лица приезжих не похожи на их…

– Мама, это мои спутники. Лекарь Долма, его жена Гуль, внучка Шурика. Их нужно поселить в хорошие покои. А это – Каан, служанка Аами.

Все названные по очереди кланяются на тушурский манер, касаясь ладонью правой руки лба, груди и живота. Продолжаю:

– Вот эта девушка – Льян, внучка герцога Юга. Она у нас немного погостит, а потом поедет к своему деду. Ну а эти близняшки – сёстры Тумиан. Лиэй просила позаботиться о них…

Мама всё понимает с полуслова и тут же раздаёт приказания. Людей уводят в замок, а я, проводив их взглядом, спрашиваю:

– Ооли заболела?

Доса Аруанн машет рукой:

– Чур тебя, скажешь тоже! Она просто устала. Идём скорее! – Выхватывает у меня Аами, берёт её на руки: – Пойдём знакомиться с твоей мамой и… – обрывает фразу.

Что-то матушка темнит. Мне становится тревожно. Похоже, с моей женой что-то не так…

Быстро поднимаемся наверх, идём по устланному толстым войлоком коридору. Внутри башни очень тепло. Хм… Впрочем, саури любят это. Может, я зря боюсь и жена просто действительно устала? Мало ли что. Она тянет сейчас на себе всё графство…

Чуть слышно звякает колокольчик над дверью в мои покои. Она раскрывается, и я слышу уже почти забытый голос:

– Мама, это вы?

Занавеска, прикрывающая по принятой у ушастых манере вход в спальню, откидывается, и на пороге появляется… появляется… Она смотрит на меня припухшими от сна глазами, ещё не поняв, действительно ли это я или ей кажется? Моя жена изменилась. Что-то в ней не так, но я не могу понять что… Саури едва слышно вскрикивает, кусая себя за руку, а я, забыв обо всём, делаю стремительный шаг вперёд и, обняв её, подхватываю на руки, жадно целуя её в губы. И… Её руки обвиваются вокруг моей шеи. Ответный поцелуй жены не менее страстен, чем мой. Ооли лишь выдыхает:

– Любимый мой…

А её глаза… Её волшебные, огромные светлые глаза манят и дразнят меня… И вдруг я слышу тихое кряхтение, а мгновение спустя негромкий плач. Саури тут же отпускает меня, ловко выворачивается из объятий и стремительно скрывается обратно в спальне. Какого… Я влетаю следом, и… Не может быть… Как же так… Откуда?! Ведь её невинность досталась мне! Как?! Моя жена склонилась над колыбелью, в которой машет ручками укутанный в пелёнки младенец, затем вынимает малыша, поворачивается ко мне. На её лице одновременно и смущённая, и гордая улыбка. Изменила, да ещё и хвастается?! Гнев вскипает во мне, но тут я замечаю, что в этом ребёнке что-то не так… Да, он закутан по грудь, но его ручки и головка свободны… Его ушки заострены. Но вот глаза… Глаза… Но они же мои!!! У саури таких глаз не бывает! Просто не бывает! А сзади раздаётся шёпот:

– Ооли родила месяц назад. У тебя девочка, Атти.

– Девочка? Но… как… Это же…

Жена подходит ко мне, я вижу потёки молока на её груди под тонкой рубашкой. Теперь она смущается.

– Я тоже так думала… что это невозможно… Ведь мы разные… Но ты забыл, что ты не совсем человек, супруг мой?

Нижайший меня побери! А ведь действительно… Получается, что между нами… что у меня и Ооли возможны общие дети? Значит, у нас будет нормальная, полноценная семья?! С детьми и всеми радостями жизни? Высочайший, благодарю тебя за это чудо!

Но тут моя жена замечает осторожно выглядывающую из-за платья моей мамы Аами. Её губы сжимаются в ниточку, и она цедит:

– Ты кто?

Я улыбаюсь ей в ответ, потом бережно прижимаю к себе жену и ребёнка на её руках, шепчу в острое ушко, торчащее из-под перепутанных со сна волос:

– Спрашивай на родном языке, милая…

Мгновенный взгляд на меня, недоверие, потом моя саури произносит на своём наречии:

– Девочка, ты из Истинных кланов?

Аами стягивает с себя пушистую шапочку-таблетку, кланяется на тушурский манер, и я вижу, что ответа уже не надо. Уши малышки – точная копия тех, что имеет моя жена…

– Я – младшая из рода Ас Яввар ур Хейал ти Моори…

– Что?! Повтори сейчас же! Повтори! Слышишь?!

Девочка напугана, но чётко произносит:

– Я – Аами Ас Яввар ур Хейал ти Моори. Младшая.

– Матерь богов…

И я замечаю, как на глазах жены появляются слёзы.

– Вы знакомы?

Она с трудом сглатывает, потом выдавливает:

– Получается, что она дочка моего пропавшего без вести старшего брата…

В это время ребёнок на её руках вдруг громко плачет и начинает махать своими ручками. Всё мгновенно забыто, и Ооли отталкивает меня: