Сердце крейсера - Галина Гончарова

Ну ничего, мы с твоей внучкой сегодня за все посчитаемся… этой же ночью!

Аврора не подозревала о кровожадных планах Интаро.

Она просто провожала гостей с поминок — и думала, что девять дней им обломятся. Инферы предусмотрительно обходили ее стороной. После того как президент лично посочувствовал бедной девушке: «Даже в такую страшную минуту у инферлистов не хватает такта не трогать вас…», она могла бы не то что в унитазе инфера искупать, а даже спустить в канализацию — и на это закрыли бы глаза. Так что… от греха.

Интаро тоже пока ее не трогал. Ждал момента.

И момент настал, когда ушел последний соболезнующий. Исчезли слуги. Отправился спать дворецкий.

Аврора без сил сидела в кресле в гостиной.

И тут Интаро возник за ее спиной:

— Как ты себя чувствуешь:

— Омерзительно.

Сил не было даже на раздражение. Болели ноги в неудобных туфлях. Болела голова. Болело все тело… Аврора чувствовала себя сплошным сгустком боли. И мечтала только добраться до кровати.

— Выпей. И пошли спать. — Интаро протянул ей чашку.

— Это что? — Аврора отлично помнила о своей реакции на алкоголь. Сейчас поди и не откачают.

— Тархи с медом. Натуральным, с Земли… спорим, ты такого еще не пробовала?

Звучало соблазнительно.

Горячая чашка согрела ладони. Аврора благодарно прикрыла глаза.

— Неужели ты можешь быть человеком?

— А так я кто? — искренне обиделся Интаро.

— Шантажист.

Аврора пригубила напиток. Сладко. И пахнет незнакомо. Сладким. Но приятно. Вкусно.

— Карлайл знал о нашем уговоре?

— Он же не дурак. Сразу заметил. А когда спросил — я не стала отпираться.

Еще глоток. И еще…

— А ведь это — нарушение договора. Ты включила в него свою мать, но не Видрасё.

— И что? — В голове у Авроры внезапно зашумело.

— А то! Если ты нарушила договор, я могу сделать то же самое!

— Да неужели? И как?

Аврора подняла глаза на Интаро. И встретила наглый, спокойный взгляд. Он ухмылялся.

— А так. Знаешь, что было у тебя в чашке?

Аврора разжала пальцы. Чашка покатилась, заливая остатками содержимого черное платье.

Хотела встать, но тело сделалось странно непослушным. Зато разум был холоден и спокоен.

— Наркотик?

— Угадала. Киртан, слышала о таком?

— Да.

Аврора и правда о нем слышала. Это был не наркотик в полном смысле слова. Киртан просто превращал человека в безвольную куклу. Более того, сексуально озабоченную куклу. Изнутри уже поднималось знакомое желание. В ближайшие несколько часов она будет абсолютно послушна. Будет выполнять, что ей прикажут. Хоть под взвод солдат ляжет. А прикажет Интаро…

— Я же сдохнуть могу! Тварь!

— Не можешь, — осклабился Интаро. — Я проверил на совместимость. Ты будешь реагировать, как все.

Аврора в отчаянии прикрыла глаза:

— Гнида.

— Закрой рот. И не смей больше со мной разговаривать.

Аврора изобретательно послала его семиэтажным. И замолчала. А о чем тут говорить? Убеждать отказаться от своего плана? Обещать деньги?

Ага, поймал тигр антилопу, а та ему и говорит человеческим голосом: «Не ешь меня, травка вкуснее…» Смеяться после слова «травка»?

Интаро хотел свести с ней счеты — и он добился своего. Но как же она не поняла сразу, как могла довериться подлецу?!

Аврора знала, что с ней будет, и не питала иллюзий по этому поводу.

Интаро тяжело дышал рядом. Аврора чувствовала его запах. Дорогой одеколон, лосьон, что-то неуловимое — личный запах. Мерзко. Тошно.

Но не вырвет. Нет, не та степень омерзения.

Аврора вообще никогда не страдала нервными расстройствами. И сейчас сожалела об этом. Как было бы хорошо забиться в конвульсиях или истерике… Но было поздно. Слишком поздно.

— Подними левую руку до уровня груди.

Аврора выругалась про себя. Но руку подняла. Ибо не могла собой владеть. Уже не могла. Единственное, что позволял наркотик, — выполнять приказы дословно. И надеяться, что хотя бы это…

— Отправляйся в спальню. Свою.

Интаро, кажется, тоже понял, что она полностью в его власти. И последовал за ней…

О том, что происходило дальше, Аврора старалась не вспоминать.

Сознание боевой машины было рассчитано и не на такие стрессы. Но противно же! Мерзко! Гадко!

И лишиться чувств не удавалось.

Аврора послушно выполняла все, что приказывал Интаро. Поворачивалась, прогибалась, терпела боль и думала о мести. Если бы Висен хоть раз посмотрел ей в глаза — он бы точно ужаснулся. Говорить он ей запретил.

И это было к лучшему. В первую очередь для Авроры. Потому что иначе она бы выложила свои планы. Угрожала бы, ругалась, бесилась… наверняка.

А так… Она с равнодушием мумии принимала все новые позы, прикрывала глаза ресницами и думала. Сосредоточенно размышляла, стараясь отвлечься от происходящего.

Ничего.

Сейчас надо молчать. А как только прилетит мама — бежать.

Рона они пару дней прождут. Не страшно. А пока…

Кого не боятся? Того, кто сломан, сломлен, подчинен, размазан и раздавлен…

Сможет ли она это изобразить?

А надо ли?

Как только останется одна — прочь из клетки!

Хотя нет. Тогда Висен сможет перехватить Калерию.

А значит — полная покорность. Но как же мерзко, как гадко…

С другой стороны — если сломать подонку шею?

То же самое. Клан Висен будет мстить. Плевать бы на них три раза, но мама пока летит к Вашингтону. И Рон… Лучше удрать без шума и пыли. Правильно?

Абсолютно.

Хотя… надо посмотреть, когда прилетает Калерия. По срокам — не сегодня завтра. Что она, не пошарит в файлах космопорта? Да там защита от честного человека!

А наказанием для Интаро станет жизнь. Убить легко. Но хотелось бы еще заставить его страдать. А вот оставить без денег, выставить напоказ все их семейные махинации, кинуть на расправу инферам и толпе…

Она так и сделает.

«Ты не сдохнешь. И очень об этом пожалеешь, Интаро Висен. Клянусь!»

Интаро оставил девушку до того, как закончилось действие наркотика. То ли поцеловал, то ли укусил напоследок, похлопал по попке.

— Что, осознала? Поняла, какая цена твоей самонадеянности?