Разное счастье нам выпадает - Александра Черчень

– Дело в том, что, судя по всему, на той барышне амулетик, который может зафиксировать колебания пространства. Или, не дай боги, внести искажения. – Лир запрокинул голову, откидываясь на стену, чуть повернулся к нам, и в серых глазах солнечным бликом сверкнуло пламя камина. – Так что пока мы отсюда невыездные.

– А как ваш приход не почувствовали?

– Колебания гораздо меньше. Почти незаметны, – отозвался Лир.

– Да не проблема! – Мари подошла к двери и вежливо в нее постучала.

С той стороны послышался легкий шорох.

– Красиво бежит, – задумчиво выдал Мидьяр.

– А вот теперь вернемся к делу, – сложила я руки на груди. – Ярр, ты зачем приходил?

– Вообще немного нервное напряжение снять, – признался музыкант. – Ты сегодня хорошо держалась, но тебе было очень сложно. Если сейчас ничего не сделать, то последствия будут нехорошими.

– Ты уже сделал, – улыбнулась я в ответ. – Ведь так?

– Естественная встряска и снятие стресса более полезны, чем какое бы то ни было воздействие, – подмигнул Мидьяр.

– По тебе плачут театральные подмостки, – вздохнула, с укоризной поглядев на Искусника.

– Я не актер, – развел руками мужчина.

– Ты постановщик, – согласно кивнула я.

Несколько секунд Мидьяр Ле-Кинаро смотрел на меня острым, пронзительным взглядом, в котором снова царила беззвездная ночь, потом скривил губы в какой-то горькой усмешке и промолчал.

– Но все равно спасибо… – тихо шепнула я.

– Все же что это за «злобный шпион» с такими кустарными и откровенно идиотскими методами добычи информации? – спросила Ровена.

– Знаешь, если бы не амулет, я бы списал все на женскую глупость и неумное любопытство, – ответил ей Хранитель Воды. – Но в свете данной крайне занятной штучки выводы делать поостерегусь.

– А кто это был? – поинтересовалась я.

– Я твоих болонок поименно не знаю, – покосился на меня Лирвейн.

– Выясним, – вздохнула Ро. – Я думаю, если все в порядке и наш диверсант ретировался, то можно удалиться. Девушки устали, им надо выспаться, а ведь завтра ехать в резиденцию, и отдыхом эти выходные не станут.

– А как с заменой? – полюбопытствовала Мари. – Вы подобрали девушку на мое место?

– Да, – кивнул Лир. – Пусть еще несколько дней рядом с тобой побудет, понаблюдает, а потом сделаем обмен.

– Сколько дней в неделю мне придется находиться при дворе? – спросила я у блондина.

– Два-три точно, – что-то прикинув в уме, ответил Лир.

– Лучше, чем было, – кивнула головой в ответ. – А можно установить определенные дни?

– Та-а-ак! – ожила Мари. – Значит, этикет, вышивание и прочая ерунда мне, а сама возьмешься за то, что интереснее и полезнее?

– А что тебя удивляет? – тихо ответила ей, твердо посмотрев в глаза. – Ключевое слово в твоей фразе «полезнее». У меня нет времени и сил на то, чем пытаются занять мои дни во дворце. И есть дела намного важнее.

– Меня ничего не удивляет, ваше высочество. – Мари опустила глаза и присела в реверансе. – А теперь позвольте откланяться.

Подруга, не дожидаясь моего разрешения, быстро вышла из спальни.

С ее уходом меня покинули оставшиеся силы и навалилась слабость с апатией. Я медленно опустилась на покрывало. Ссутулились плечи, которые так устала за сегодняшний вечер держать развернутыми, а одеревеневшая прямая спина согнулась.

Покосилась на Хранителей и с неудовольствием отметила их присутствие в комнате. Слепые, что ли?

Сделала усилие, встала и прямо посмотрела на них.

– Господа, буду очень вам благодарна, если вы последуете примеру моей первой дамы и удалитесь.

Лирвейн уже не сидел на подоконнике, а стоял, опираясь на стенку. В серых глазах Хранителя промелькнуло что-то вроде удовлетворения, и он согласно кивнул головой.

По лицам Ровены и Мидьяра ничего нельзя было прочитать. На редкость невозмутимые.

– Как скажешь, – первая отреагировала Ро и создала портал.

Следом за ней откланялся Искусник.

Лирвейн, уже стоя возле открытого перехода, оглянулся и указал на дверь.

– Сейчас вы друг друга не поняли. Вечер был сложным, у обеих сдали нервы. – Лир чуть улыбнулся и добавил: – Поэтому советую выяснить отношения. То, что сейчас случилось, должно было произойти, раньше или позже. Ты – принцесса, а кровь не водица. Вы не равны.

Не дожидаясь моего ответа, Хранитель растаял в голубой дымке телепорта.

Как только осталась одна, почувствовала, как подкосились ноги, и обессиленно сползла на пол.

Все так сложно. Кто из нас виноват? Я – в том, что не указала на неуместность шутки немного мягче, или она – потому что не попыталась как-то сгладить ситуацию?

Вот и первые потери Александры вир Толлиман.

Сколько еще таких осколков прошлой жизни останется позади меня?

Но позволю ли?

Она моя подруга. И Лир прав. Стоит пойти к Мариоль.

Хоть и понимаю, что к прошлому возврата нет, как и к нашим прежним отношениям, но ведь можно преобразовать старое в новое! В прочное! Которое выдержит нашу новую среду обитания. Которое выдержит сначала принцессу, а потом и Императрицу.

Откуда-то снова появились силы, и я пошла мириться с подругой.

Тенью проскользнула по темным коридорам и наконец оказалась в апартаментах Мариоль.

Мари, свернувшись калачиком, лежала на огромной постели. Взгляд был отрешенный, щеки блестели от слез.

Грудь сдавило острой жалостью и виной. Я не знала, что говорить, и потому действовала интуитивно. Просто забралась на кровать и обняла подругу. Несколько секунд та безучастно лежала, но потом чуть слышно всхлипнула, резко повернулась и крепко обняла меня в ответ.

Сколько прошло времени? Минута, пять или десять? Разве важно? При слабом свете ночника я осторожно гладила Мари по волосам и спине, а она просто лежала, уткнувшись носом мне в плечо.

Какая ирония. У нас всегда плакала и расстраивалась я. Утешала она.

Мы не говорили сегодня. Просто молчали. Но ведь и тишина иногда бывает такой красноречивой.

«Прости меня, – неслышно сказали карие заплаканные глаза. – Я не должна была уходить, так ничего и не прояснив».

«И ты меня прости, – слышала ответ тишина. – Я повела себя эгоистично. Слишком заигралась в «ее высочество Александру вир Толлиман».

«Рада, что ты смогла ею стать, – слабая улыбка на губах подруги. – И не виню. На этом балу Алю бы сожрали и не поморщились. Шансы были только у Александры».

«Я просто не успела вернуться…»