Штурм и буря - Ли Бардуго

– Не совсем.

– Ах… – Николай завел руки за спину. – Я заметил, что в последнее время твой дружок с головой окунулся в работу. Он очень востребован.

– Ну, – попыталась я придать голосу легкости, – это же Мал.

– Где он научился выслеживать дичь? Мы никак не решим, дело в простой удаче или в необычайном мастерстве?

– Он не учился. У него врожденный талант.

– Как ему повезло, – сказал Николай. – У меня вот нет врожденных талантов.

– Ты потрясающий актер, – сухо пробурчала я.

– Ты так считаешь? – парень наклонился и прошептал: – Сейчас я изображаю скромность.

Я раздраженно покачала головой, но обрадовалась благодушной болтовне Николая и даже почувствовала признательность, когда он позволил теме замяться.

* * *

У Давида ушло почти две недели, чтобы довести тарелки до ума, но когда они наконец были готовы, я собрала гришей на крыше Малого дворца для демонстрации. Толя и Тамара были, как всегда, настороже и осматривали толпу. Мала нигде не было видно. Прошлой ночью я осталась в гостиной, надеясь поймать его и лично попросить прийти. На дворе было далеко за полночь, когда я сдалась и пошла спать.

Две огромные тарелки установили на противоположных сторонах крыши – на плоском выступе, тянущемся между куполами восточного и западного крыла. Они вращались с помощью системы шкивов и управлялись субстанциалом и шквальным в очках, защищавших от ослепительного света. Я увидела, что Зоя встала в пару с Пажей, а у второй тарелки работали Надя и прочник Эраст.

«Даже если это обернется полным провалом, – взволнованно подумала я, – по крайней мере, они начали работать вместе. Ничто так не сближает, как огненный взрыв».

Я заняла свое место по центру крыши, прямо между тарелок.

С тревогой подметила, что Николай пригласил на демонстрацию капитана дворцовой стражи, а также двух генералов и нескольких королевских советников. Оставалось надеяться, что они не ждали ничего из ряда вон выходящего. Моя сила проявляла себя лучше всего в темноте, а длинные белые ночи ставили на ней крест. Я попросила Давида перенести демонстрацию на поздний вечер, но он просто покачал головой.

– Если они сработают, то всем хватит зрелищности. А если нет, что ж, взрыв – сам по себе зрелище.

– Давид, по-моему, ты только что пошутил.

Парень недоуменно нахмурился.

– Разве?

По совету Николая Давид применил его метод с «Волка волн» и использовал в качестве сигнала свисток. Он выдал звонкую трель, и зрители попятились к куполам, освобождая нам пространство. Я подняла руки. Когда Давид снова свистнул, призвала свет.

Он вошел в меня золотым потоком и вспыхнул из ладоней двумя яркими лучами. Те попали в тарелки, отражаясь ослепительным блеском. Красиво, но не эффектно.

Затем Давид опять подул в свисток, и тарелки слегка повернулись. Свет отскочил от зеркальных поверхностей, умножившись во много раз и собравшись в два горящих белых столба, пронзивших сумеречное небо.

Из толпы раздались «ахи» и «охи», и люди прищурили глаза. Надеюсь, это зрелище их впечатлило.

Лучи рассекли воздух, источая волны каскадного сияния и мерцающего жара, словно прожигали сам небесный купол. Давид в очередной раз издал короткий свист, и лучи слились в один сплавленный клинок света. На него было невозможно смотреть. Если разрез можно сравнить с ножом в моей руке, то это – меч.

Тарелки наклонились, и луч опустился ниже. Толпа вскрикнула в изумлении, когда свет полоснул по опушке леса, выравнивая верхушки деревьев.

Тарелки накренились сильнее. Луч прошелся по берегу озера и остановился на воде. В воздух с громким шипением поднялось облако пара, и на секунду вся поверхность озера закипела.

Давид испуганно подул в свисток. Я поспешно опустила руки, и свет исчез.

Мы подбежали к краю крыши и уставились на представшую перед нами картину.

Казалось, будто кто-то взял бритву и срезал верхнюю часть леса ровно по диагонали – от верхушек деревьев к берегу. Там, где луч коснулся земли, осталась зияющая траншея, идущая к самой линии воды.

– Сработало, – ошеломленно произнес Давид. – Это действительно сработало.

Последовала пауза, а затем Зоя разразилась смехом. К ней присоединился Сергей, а потом и Мария с Надей. Внезапно все начали хохотать и радостно кричать – даже угрюмый Толя, который закинул ошарашенного Давида на свои широкие плечи. Солдаты обнимали гришей, королевские советники – генералов, а Николай закружил Пажу по крыше, в то время как капитан стражи кинулся радостно обнимать меня.

Мы вопили, свистели и прыгали на месте, отчего казалось, что весь дворец ходил ходуном. Когда Дарклинг решит напасть, ничегой будет ждать большой сюрприз.

– Побежали смотреть! – крикнул кто-то, и мы слетели вниз по ступенькам, как дети при звуке звонка на перемену, хихикая и врезаясь в стены.

Мы промчались по купольному залу и распахнули двери, вываливаясь всей гурьбой на улицу. Когда все побежали к озеру, я резко остановилась.

По тропинке из лесного туннеля шел Мал.

– Иди, – сказала я Николаю. – Я догоню.

Мал наблюдал за нашим приближением, но избегал моего взгляда. Я заметила, что его глаза налиты кровью, а на скуле выступил отвратительный синяк.

– Что произошло? – спросила я, поднимая руку к его лицу. Парень отшатнулся, быстро кидая взгляд на слуг, стоящих у дверей Малого дворца.

– Споткнулся о бутылку кваса. Ты что-то хотела?

– Ты пропустил демонстрацию.

– Сегодня не моя смена.

Я проигнорировала болезненный укол в груди и продолжила:

– Мы идем к озеру. Хочешь с нами?

На секунду он будто замешкал, но потом покачал головой.

– Я ненадолго, только деньги заберу. В Большом дворце начинается карточная игра.

Осколок над моим сердцем вошел глубже.

– Тебе не помешало бы переодеться. Такое впечатление, будто ты спал в этой одежде. – Я тут же пожалела об этих словах, но Мала они, похоже, не задели.

– Наверное, потому что так и есть. Что-нибудь еще?

– Нет.

– Моя правительница. – Он резко поклонился и одним прыжком преодолел ступеньки, словно желал побыстрее от меня убраться.

Я не спеша двинулась к озеру, надеясь, что боль в сердце ослабнет. Радость от успешной демонстрации испарилась, оставив вместо себя пустоту, будто я стала колодцем, в который можно кричать и услышать в ответ только эхо.

Гриши обходили траншею вдоль берега, выкрикивая измерения с растущими триумфом и восторгом. Она была чуть больше полуметра в ширину и столько же в глубину – борозда обугленной почвы, тянувшаяся до края воды. Срубленные верхушки деревьев лежали в лесу кучкой веток и коры. Я провела рукой по одному из упавших стволов. Дерево было гладким, ровно срезанным и все еще теплым на ощупь. Вспыхнуло два небольших пожара, но проливные быстро все погасили.