Передышка в Барбусе - Юрий Никитин

Мрак перевёл взгляд на Арменса. Молодой сильный работникстоял смело, не пряча глаз, рубашка расстёгнута, обнажая крепкую грудь, рукисильные, мускулистые, привычные к тяжёлой работе.

— Что скажешь? — спросил Мрак. Арменс нехотяпоклонился, сказал дерзко:

— Я знаю, что простолюдину не найти управу на богатых!Я не брал у него денег, в глаза не видел никаких расписок. Но кто мне поверит,если у меня нет свидетелей?

— Свидетелей, что не брал? — переспросилМрак. — Да, на это в самом деле трудно найти свидетелей...

Он внимательно осмотрел дородного богача, работника и толпу,что жадно прислушивалась к высокому судилищу. Оглянулся на Аспарда, тотвыпрямился и бросил руку на рукоять меча.

— Аспард, — сказал Мрак, — отведи их в разныестороны, чтобы они не слышали друг друга. Это дело сложное, надо подумать...

Когда дородный и работник стояли на дальних концах каменнойплощадки, Мрак поинтересовался у толпы:

— А вы что скажете? Кому больше доверяете? В толпезагалдели:

— Арменсу, конечно!

— Арменс умеет работать!

— Арменс свой!

— Арменс мне в прошлом году крышу помог починить!

Мрак выслушал, кивком велел привести к нему дородного. Тот,похоже, слышал выкрики или же догадался по жестикуляции, что они значили.Стоял, повесив голову на грудь. Мрак буркнул:

— Ну и что у тебя была за расписка?

— Обычный клочок старого пергамента, — ответилдородный несчастным голосом. — С ладонь размером. Его столько разсоскабливали, что он уже светился насквозь! Порвать его было легко.

— Ага, — ответил Мрак. — Щас я начну разбор,а когда спрошу про расписку, ты скажи, что размером он был с... две ладони.Нет, ещё лучше с конскую попону! Понял?

— Понял, — ответил дородный покорно, но быловидно, что ничего не понял.

Мрак махнул рукой, подвели Арменса. Тот смотрел гордо, заним шла толпа сочувствующих.

— Ну давайте снова, — сказал Мрак, он поморщился,посмотрел на солнце, — да побыстрее, а то нам ещё много осмотреть надо.Ты... как тебя, говоришь, что дал этому трудолюбивому человеку, о котором вседраконцы отзываются так хорошо, двадцать серебряных монет?

Арменс гордо подбоченился, а дородный жалко пролепетал:

— Да, Ваше Величество... А он взял и порвал расписку,как листок дерева, хотя это был пергаментный лист размером с попону вашегоконя... Порвал и бросил в огонь.

Арменс покраснел от гнева, закричал:

— Что ты брешешь, скотина!.. Это был жалкий клочок небольше моей ладони! Ты ври, но знай меру...

Он поперхнулся, испуганно огляделся. Его друзья замерли.Потом начали отступать от него, словно волны в час отлива от одинокого утеса.Аспард первым из воинов сообразил, заржал, как конь. Начали хохотать и еголюди. Мрак махнул оруженосцу, тот бегом подвёл коня. На грозного тцара онсмотрел влюбленными глазами.

Мрак похлопал по плечу ошарашенного Герца.

— Не вешай нос. Люди — твари хитрые, это некакие-нибудь безобидные драконы. Что-то есть ещё?

— Да, — сказал Герц торопливо. — Пойдемтепосмотрим наконец нашу красу и мощь, дракона по имени Пламенные Крылья.

— Ого! У него что, крылья горят?

— Нет, это для красивости, — объяснил Герцсмущенно. — Но когда он летал ещё, то огонь из пасти, за ним дымный хвост,а крылья просвечивают такие пурпурные... Это самый страшный, лютый исмертоносный дракон из всех, каких мы когда-либо только знали!

— А чего теперь не летает? — поинтересовался Мрак.Герц помялся, развел руками.

— Перестал слушаться. Теперь это просто неуправляемыйдикий зверь. Потому его держим... так, как держим.

Каменные громады медленно тянулись по обе стороны. Сзадислышались злые крики и глухие удары. Похоже, работники, обманутые в своихлучших чувствах, били своего кумира. Герц ожил, шумно рассказывал прозамечательных драконов, какие они-де умные, весёлые, добрые, удивительные, Мраккивал, в узкой улочке стражи отстали, шли гуськом сзади, только двоепрошмыгнули вперед и шарили там по сторонам налитыми кровью глазами.

И вдруг... сразу восемь человек выпрыгнули, казалось,ниоткуда. Тускло блеснули короткие мечи. Телохранители метнулись в бой, Аспардмгновенно загородил Мрака, два или три меча с лязгом ударились о его грудь,Аспард пошатнулся, но устоял, а его меч рассек голову ближайшему. Большего онсделать не мог, только отчаянно парировал сыплющиеся со всех сторон удары.

Внезапно ряд нападавших завалился, словно на них упаласкала. Аспард увидел, как на том месте взвилось разъярённое Его Величество, вруках та самая секира, которую он так умело бросал в небо. Телохранителишарахнулись в стороны, ибо секира почти исчезла из виду, только в воздухеоставался серебристый след от лезвия, а нападающие падали с разрубленнымиголовами, в воздух взлетали отрубленные руки, кровь брызгала фонтанами.

К счастью, они находились в довольно узком проходе, нападатьмогло не больше трёх-четырёх человек, и Аспард с Мраком нажали, срубили ещёдвоих, последний оставшийся в живых повернулся и бросился бежать. Он ужескрылся, когда Мрак замахнулся коротко и со страшной силой швырнул секиру.

Она исчезла, Аспард ожидал услышать сухой скрежещущий ударметалла о камень, но вместо этого донёсся вскрик и послышалось падение тела.

Мрак повернулся к Аспарду:

— Ты это чего? Ранен?.. Ну, дурак... Аспард прошептал:

— Я счастлив... Я буду рассказывать внукам, как былудостоен чести драться... рядом.

Он всё прижимал ладонь к боку. Под ней расползались краяразрубленных лат, между пальцами просачивались красные струйки.

Мрак оторвал ладонь Аспарда от раны, присвистнул. Лезвиечужого меча рассекло бок на ширину ладони, хотя и не глубже пальца. Он быстрооторвал рукав, сложил вчетверо и приложил к боку начальника охраны.

— Прижми покрепче!.. Сейчас придут лекари. Аспардпростонал со стыдом:

— Ваше Величество! Вы меня убиваете... Это я долженследить за вами, охранять вас...

— Вот я и хочу, — отрезал Мрак, — чтобы тызавтра мог охранять, а не валялся в постели, ослабевший от потери крови. Зажмипокрепче! Вон уже бегут...

Вместе с прибежавшими на помощь работниками был и Червлен.Выглядел он испуганным, глаза бегали. Мрак напомнил себе, что не мешало быузнать, куда это он делся сразу же, как только сели за стол.

Червлен повскрикивал, потом довольно толково распорядилсянасчёт лекарей, а сам исчез снова. Герц, белый, как полотно, пугливо вздрагивал,трясся, наконец пролепетал дрожащими губами: