Риджийский гамбит. Дифференцировать тьму - Евгения Сафонова

Неужели мои выстрелы наугад, вслепую — куда-то попали?..

Ладно, думаю, рано или поздно я это пойму.

Я улыбнулась, уже чувствуя, как покалывает кончики пальцев восхитительный азарт предвкушения, и выставила на доску белого колдуна.

— Играем.

Морти пришла, когда мы заканчивали пятую партию.

— О, скаук? — Она встала за спиной у Лода, глядя на поле сражения. — Так и знала, что вы до него доберётесь.

В её голосе звучало искреннее удовольствие, и у меня возникло смутное ощущение, что принцесса дроу сейчас не отказалась бы от попкорна — если бы знала, что это такое.

— И какой счёт?

— Два на два. Ты бы видела парочку трюков, которые она тут выкинула. — Лод задумчиво обозревал доску, одной рукой подперев подбородок, другой поглаживая Бульдога, посапывавшего рядом. — Не говоря о том, что меня обыграли в первый же раз.

Ситуация для него складывалась не слишком хорошо. Обе главные фигуры на доске, но все три башни уже снесены, и король в любой момент попадёт под угрозу, тогда как одна из моих всё ещё стоит…

— Потому что ты поддавался. — Я взяла с пола глиняную чашку с каким-то сладким напитком, упоительно пахнущим липой; рядом с Лодом стояла такая же. Чашку принёс Акке не так давно, горячую и дымящуюся, но она уже была наполовину пуста. — Ходил быстро, не продумывал всё так тщательно, как обычно, а мне давал кучу времени.

— Неправда.

— Правда.

— Ладно, я давал тебе немножко форы. — Он даже взгляда от доски не оторвал. — Твоя первая в жизни партия, в конце концов. Не хотелось, чтобы проигрыш отбил у тебя желание учиться дальше.

— Лестного же ты обо мне мнения.

— Зато остальные три я уже играл в полную силу.

— Я поняла. По своим проигрышам. А потому считаю, что у нас два-один.

— В чью пользу?

— В твою, конечно. — Я вздохнула. — Моя первая победа не считается. Ты подарил мне её, а я отказываюсь от этого подарка.

— Как ты к себе строга. — Морти положила руки на плечи колдуна и, наклонившись, чмокнула его в русую макушку. — А я не могу с ним играть. Он всё время выигрывает, если не поддаётся.

— А если поддаюсь, ты обижаешься, — перехватив одну ладонь принцессы, Лод поднёс её к губам, чтобы легонько поцеловать. — В этом вы похожи.

Я потупилась, гася непрошеное ощущение тонких и острых, как у котёнка, коготков, полоснувших прямо по сердцу. Молча сделала ещё один большой глоток.

Навиния — очередная его кукла. Та, от кого можно получить, что ему нужно. Я — его союзник. Та, с кем он играет в скаук — даже получив то, что хотел.

Но я далека от той, кому он целует руки, не меньше принцессы людей.

— Боюсь, мне всё же придётся прервать игру, — сказала Морти. — Я бы подождала, но Алья…

— Ах, да. Тренировка, — голос Лода казался искренне раздосадованным. — Снезжана, придётся отложить мой ход.

— Ничего страшного, — отозвалась я, не поднимая глаз.

— Доску оставлю здесь. На столе, чтобы Бульдог не сбил… хотя ты и так помнишь расположение всех фигур.

— Как и ты.

— Как и я. — Лёгкое движение пальцев, почти незаметно чертящих руны, и доска переместилась на стол. Фигурки, кажется, даже не шелохнулись. — Мы ещё не закончили, но спасибо за игру.

А потом Лод поднялся на ноги, взял Морти за руку и ушёл.

Оставив меня сидеть на постели, глядя им вслед.

Придётся смириться, что в отношениях с ним — либо лёд и тоска, либо тепло… и всё равно тоска. Только по другому поводу. Но второе таки лучше первого. А я уже привыкла, что тоска и невозможность взаимности — не такая уж большая плата за то, чтобы оставаться рядом с тем, кто тебе дорог.

С тем, кто тебе дорог…

Я соединила ладони, переплетя пальцы, уставившись на свои руки.

Я опять не могла вспомнить, когда в последний раз думала о Сашке. А уж тем более — когда хотела его увидеть. И… смешно и кощунственно, но сейчас я впервые за много лет ощущала себя на своём месте. В чужом для меня мире, рядом с человеком, которого знаю всего ничего. Потому что этого я хотела, об этом всегда мечтала, за этим убегала в книжки и игры: быть там, где решаются судьбы государств, где на кону стоят жизни, где разбираются с настоящими проблемами, а не плетут ничтожные интриги и строят мелочные пакости из-за неподелённого мальчика…

Действительно смешно.

Но всё это — ложь. Прекрасный самообман. Моё место не здесь, и Лоду я не нужна. А вот Сашке — очень даже.

Я не могу его предать. Я должна вернуться.

Ещё бы теперь понять, что делать с теми чувствами, которые я никак, никак, никак не могу контролировать…

Когда Бульдог с громким лаем сорвался с насиженного места, я вздрогнула и отшатнулась, но он понёсся не ко мне, а в дальний угол комнаты. Кое-как затормозил, чтобы не врезаться в стену, и прижался к полу, присев на передние лапы, нетерпеливо повизгивая.

— Эй, ты чего?

Я опасливо встала и подошла ближе, пытаясь понять, на что он лает, но Бульдог был слишком увлечён облаиванием пустого угла.

— Неужели паппея обнаружил? — Я облегчённо выдохнула. — Похоже, скоро мы с тобой наконец распрощаемся.

Отвернулась — и встретила сине-сиреневый взгляд Эсфориэля.

— Приветствую, — мягко произнёс эльф. Он стоял рядом с лестницей. — Видимо, Лодберг отошёл.

— Приветствую. — Я растерянно отступила на шаг. — Да, он ушёл на тренировку. Вместе с принцессой.

— Владение мечом?

— Наверное. Не знаю.

— Значит, найду его позже. — Эльф посмотрел на Бульдога, пританцовывавшего вокруг угла и жалобно поскуливавшего. — Упустил добычу?

— Похоже на то…

Я смотрела в его тонкое, чистое, такое юное и бесконечно старое лицо.

Вот она, возможность поговорить с тем, кто помнит войну. С кровным братом Тэйранта. Здесь только я и он, и не похоже, что Эсфориэль торопится куда-то.

Но все слова отказывались идти на язык.

Потому что я не осмеливалась просить его снова вспоминать о тех днях, когда ему пришлось предать своих друзей и свою любимую ради своего народа.

— Мне немного жаль, что ты не оказалась на месте Кристы, девочка, — неожиданно произнёс Эсфориэль. — Когда попала сюда. Однако и это место не так плохо, как может показаться.

Я удивлённо мотнула головой:

— Я вовсе не считаю его плохим.

— Но разве ты не желала бы оказаться на другой стороне? Быть там, где светит солнце, среди народа, который не презирает таких, как ты? — Эльф снова смотрел мне в глаза, пристально и проницательно, взглядом, который, казалось, проникал до самого дна моих зрачков. — Ты знаешь, что сделал Тэйрант. Ты знаешь характер его наследника. Разве ты не боишься помогать ему?