Ловушка для духа - Наталья Турчанинова

В зеркале сайны, окруженном мягким мерцанием рамы, отражались два человека. Лицо Рэя выглядело сейчас почти как у безликого, которому долго не давали охотиться, — глубокие тени вокруг глаз, запавшие щеки. Волосы напоминали свалявшуюся солому. Древний выглядел лучше, но было видно — он тоже отдал немало сил, чтобы контролировать ученика во время погружения в магические дебри формул.

— Я могу продолжать, — сказал Рэй, переводя взгляд на синорца.

— Передохни, — добродушно посоветовал тот.

На его простой одежде в сгущающейся темноте неожиданно засветились тонкие узоры, явно созданные той же рукой, что и рама зеркала. «Может, поэтому он сохраняет молодость», — рассеянно подумал Рэй.

Только сейчас молодой заклинатель понял, как устал. Прислонился к стене, чувствуя затылком прохладное неровное дерево, закрыл глаза.

— Сайна! — громко позвал хозяин дома. — Принеси нашему гостю поесть.

Где-то в глубине дома хлопнула дверь, послышались быстрые шаги, преувеличенно громкий звон посуды.

Хмурый дух с подносом в руках вышла на террасу, поставила его в отдалении и вернулась в дом. Мощные формулы очень не понравились сайне, и она всем видом демонстрировала неодобрение. Древний усмехнулся и подтолкнул к Рэю блюдо с озерной рыбой, запеченной в водорослях.

— А вы? — спросил тот, глотая голодную слюну.

— Мне это не нужно, — небрежно отмахнулся синорец и растянулся на циновке.

Он молча наблюдал, как гость торопливо ест и одновременно подправляет обломком рыбьей кости формулы на копье, уточняя, пока не забыл, некоторые детали. Затем не выдержал и спросил:

— У тебя вообще был наставник?

— Да, конечно. — Заклинатель с недоумением взглянул на собеседника.

— Ты так жадно глотаешь знания, как будто тебя не учили.

— Последние месяцы заниматься было некогда. Я пытался выжить. — Рэй отодвинул блюдо, где остался один голый рыбий остов, и сказал: — Благодарю за ужин. Если вы не против, мы можем продолжить.

— Основы я тебе показал, — ответил Древний, садясь на циновке. — Дальше разберешься сам.

Он невесело улыбнулся, увидев разочарование на лице гостя.

— Тебе нужен учитель, Рэй. И мне жаль, что я им не стану.

— Я понимаю, вряд ли у вас есть время…

— Дело не в нем. Вернее, у меня его действительно нет. Я вряд ли задержусь в этой реальности надолго.

Он произнес это легко, без сожаления или печали. Просто озвучил то, что знал и с чем смирился. А Рэй почувствовал внезапную досаду на очередную несправедливость, с которой встречается. Еще один умный, талантливый человек, обладающий огромными знаниями, был вынужден скрываться и коротать время в обществе духов, потому что не похож на остальных разумных и осторожных заклинателей. И теперь собрался покинуть этот мир насовсем.

Солнце утонуло в лесу. Темнота — глубокая, влажно дышащая озерной сыростью и холодеющим деревом — наползала на островок. Среди стволов мелькали крошечные яркие точки — светлячки блуждали от одного к другому, рисуя в воздухе мерцающие запутанные узоры.

Вышивка на курте заклинателя засветилась ярче, и его лицо изрезали глубокие тени. В какой-то миг он действительно показался Рэю очень усталым человеком, который долго ждет заслуженного отдыха, а тот никак не наступает.

— Значит, ярудо прав, — сказал он, чувствуя бесконечное сожаление, — вы нечто вроде духа разбитого очага.

— Я нечто вроде башни заклинателей. Только у нее крепкие стены и слабые защитники. А у меня дряхлая, смертная оболочка и мощный дух внутри.

— Вам не кажется, что этот мир чудовищно несправедлив? — спросил Рэй, сам прекрасно зная ответ. — Самые сильные вынуждены скрывать свои способности. Самые смелые — погибают, благородные оказываются преданными… — Он снова взглянул на зеркало сайны, светящееся мягким, умиротворяющим светом, и продолжил уже спокойнее: — Когда я учился, думал, что заклинателем становится талантливый, храбрый, готовый рисковать собой ради других человек. А магистры ордена должны обладать всеми этими качествами в десятикратном размере. Но, как оказалось, все решают не мастерство, воля или ум.

— А деньги, связи или власть, — закончил Древний, и улыбка стерла следы усталости с его лица. — Знаю. И не призываю тебя менять наш мир. Это было бы слишком жестоко по отношению к тебе. Поэтому пока просто постарайся выжить…

— Вы говорите почти как кодзу, — нехотя признал Рэй.

— Все мы немного кодзу, — отозвался заклинатель и, заметив настороженное выражение на лице собеседника, спросил: — Ты разве не знаешь, кто он такой?

Рэй невольно задумался, пытаясь как можно объективнее рассказать о сущности, с которой вынужден общаться.

— Дух из высшей ступени иерархии. Хитрый, сильный, коварный, изобретательный, умный, жестокий. Иногда его поступки непредсказуемы. Дает умные советы, но не требует выполнения, а оставляет право выбора… — Рэй мог бы перечислять еще долго, однако усмешка Древнего, с иронией качающего головой в такт каждому определению, заставила его прерваться.

— Когда-то я слышал одну легенду, — сказал заклинатель, глядя поверх головы гостя в сгущающуюся темноту. Его голос зазвучал необычайно серьезно, и исчезло эхо. — В ней говорилось о том, что духи на самом деле не опекают растения, рыб, зверей, насекомых, животных, не следят за озерами, морями, горами и реками… Они создали все это. Пивы — насекомых, сотрясатели земли — горные хребты, хокаю — холмы, ярра — леса и поля, анагато — рис и пшеницу, биб — бурундуков, мышей и горностаев, такео — целебные источники.

— И что создал кодзу?

— Подумай. У тебя есть все подсказки. И когда поймешь это — ты сможешь освободиться от его власти.

Заклинатель посмотрел на него, не вполне уверенный, шутит тот или говорит серьезно.

— Тогда еще один вопрос. Почему…

— Почему он выглядит кошмарной тварью, напоминающей паука? Чудовищем, населяющим свой мир куклами и наслаждающимся их мучениями? — Синорец встал, прошелся по террасе, облокотился о перила, глядя на озеро, над которым чертили золотые линии светлячки. — А почему полольщица, охраняющая прекрасные драгоценные камни и сверкающее золото, — уродливая сгорбленная старуха? Почему гаруги, которые должны олицетворять справедливость, — кровожадные твари-людоеды? Или сайна — прекраснейшее из существ, воплощение женственности и благородства, вынуждена душить особо ревностных ценителей ее волос собственными локонами?

В поисках ответа на эти вопросы Рэй тоже поднялся и встал рядом с Древним, машинально копируя его задумчиво-созерцательную позу.

— Между создателем и созданным им явлением или предметом должна существовать крепкая связь, — произнес он медленно, а затем перед его глазами замелькали яркие, живые образы. Все то, о чем ему приходилось думать так часто, складывалось в убийственно четкую систему. — Лес Гихар превратился в чудовище, потому что люди относили туда своих близких умирать. Убитый ребенок с даром заклинателя становится мстительным ярудо, когда дом, в подвале которого он привязан, разрушается. Чудесная девушка, расстроенная гибелью подруг и, как она думала, равнодушием человека, которого просила о помощи, может в отчаянии стать убийцей. Преданный и проданный заклинатель превращается в шиисана. — Рэй сжал перила так, что неровности дерева впились в ладони. — Мы сами виноваты в изменениях, которые происходят с нашим миром и духами, населяющими его.