Игра со Зверем. Шах королю - Алена Алексина

Лицо Тирэна вытянулось, а потом озадачилось. Между бровями пролегла глубокая складка.

Амон усмехнулся и взглядом указал на дверь.

– Готов?

– Нет, – покачал головой сотник.

Друг в ответ только хмыкнул и вошел внутрь. Идя по пустынному коридору в зал общего сбора, он думал о том, как воины воспримут предстоящие новости. Они уже собрались и выстроились вдоль стен. Весть о том, что квардинг явился в Ад, принеслась сюда раньше самого квардинга. Так было всегда. Это называлось дисциплиной.

Войдя в зал, прибывший молча остановился в центре. Его появления ждали, понимая, что оно повлечет за собой какой-то приказ. Десятки глаз были устремлены на демона.

Он оглядел собравшихся тяжелым взглядом, попутно отмечая и оценивая готовность каждого. Тут собрались командиры всех его отрядов, те, кого Кэсс однажды назвала «закаленными в боях головорезами». Они с предельной точностью донесут слова вожака до подчиненных. Но примут ли?

– Это не одобрено Советом, – ровным голосом начал Амон, – об этом не знает оракул. Но это приказ…

Небо не упало на землю. Солнце не скрылось затмением. И вообще ничего не произошло. Даже можно было бы подумать, что и не было ничего, но застывшие в немой готовности лица воинов говорили об обратном. В адовом войске приказы не обсуждались. Но таких приказов тут ни разу и не отдавали.

Уже на улице Тирэн подвел итог:

– Коль скоро дела с государственной изменой улажены, я могу посвятить себя другим, куда менее приятным вещам.

Идущий рядом хмыкнул.

– Скажи, сколько займет обратный путь? – спросил он.

– Две-три недели. Как пойдет. Сам знаешь.

Квардинг кивнул и спросил:

– Так куда ты сейчас?

Его сообщник с горечью усмехнулся, но ответил по-прежнему беззаботно:

– К какой-нибудь девке. Хочется веселья!

– Оставь ее в живых, – добродушно посоветовал друг и взмыл в воздух, бросая пособника наедине с грустными мыслями.

– Самому бы в живых остаться, – горько сказал Тир, но через мгновение усмехнулся и взмыл в небо. Домой. В замок. Слишком много всего надо подготовить за эти короткие девять суток.

Как назло, за все последующие дни у Кэсс, хоть ты тресни, не выдавалось удобного случая, чтобы поговорить с телохранителем – Амон вообще не отпускал нииду от себя. Но тут уж сама виновата. Стоило ей озвучить случайно прочитанные мысли оракула, и хозяин, недобрым словом помянув тьму и бездну, а также глупость одной «красноволосой девки», решил впредь держать выше упомянутую красноволосую при себе.

– Амон, ты же учишь меня читать мысли! И я читаю… все, кроме твоих, – досадовала она.

Но демон словно не замечал обиды, звучащей в голосе, и продолжал втолковывать рабыне, как несмышленому ребенку:

– Оракул не должен знать, что ты чтец. Все чтецы, которые у нас когда-то были, умерли. Не своей смертью, между прочим.

– А ты… ты знаешь мои мысли! – Она, будто глухая, гнула свою линию.

– Твои – да. К тому же я могу защитить свои. И Динас об этом не знает.

Кассандра застонала и откинулась на кровати.

– Ненавижу этот мир! Как все сложно! Я ничего не понимаю.

Квардинг толкнул ее в бок, вынуждая подвинуться, и лег рядом, закинув руки за голову.

– Амон?

– Что?

– Объясни.

– Контроль колдуна будет ослаблен, если научишься от него защищаться, – вздохнув, начал объяснять мужчина. – Он видящий, он чтец, и он такой один… как сам считает. Он очень стар, но чем старше становится, тем сильнее любит власть. Держать всех под контролем, знать мысли каждого – его навязчивое желание. При этом он утрачивает ясность ума, что помогает мне избегать его проверок. Я чувствую их раньше, чем он успевает меня прочесть.

– Он тебя не любит, – медленно сказала ниида. – Но и угрозы в тебе не видит. Считает наивным, но притом чувствует подвох.

– Спасибо, что просветила, – пробурчал квардинг. – Хватит болтать. Спи.

– Нет, погоди… так ты сильнее его? – спросила девушка с затаенной дрожью в голосе и даже приподнялась на локте, чтобы видеть лицо собеседника.

– Нет. Но я хитрее. – Он усмехнулся и потянул рабыню к себе. – Раз ты не хочешь спать…

Верный своему решению, демон постоянно держал свою претендентку рядом, уча ее проникать в чужие мысли деликатно, не раскрывая себя. Сначала ученица использовала стихию, а потом понемногу научилась обходиться и без нее. Она практиковалась на рабах, демонах, ангелах, на всех, кого ей показывал наставник. Оставшиеся дни до соревнования они гуляли по Аду и слушали. Многообразие мыслей, вопросов и секретов сначала сводило Кэсс с ума, но, чем больше она тренировалась, тем проще ей становилось.

– Это нечестно. Подло, – сказала она однажды, прочитав мысли проходящего мимо незнакомца.

– Да, – согласился Амон.

– Тогда зачем я это делаю?

– Ты тренируешься. Чем больше слушаешь, тем сильнее становишься. – Спутник взял ее за руку и повел дальше, то и дело указывая то на одного, то на другого демона или человека. – Самая большая подлость – использовать чужие мысли в своих интересах, а ты этого делать не будешь.

– А ты?

Квардинг помолчал, но потом объяснил:

– Я читаю только тебя. Никого больше. Могу мысленно отдавать приказы, могу отправлять призыв, но не читать.

– Почему?

– Я не чтец.

– Но…

– Я слышу твои мысли и могу говорить с тобой. – Собеседник нахмурился, помолчал, а потом признался: – Такого раньше не было. Люди не умеют слышать.

И он вновь кивнул на очередного прохожего, заставляя ученицу продолжать занятие. Демон никогда не спрашивал, что она прочла, а сама девушка старалась как можно скорее забыть чужие мысли, к тому же еще и собственные не давали покоя. Хотя… с ними вполне удачно справлялся ее хранитель. Стоило несчастной хоть на секунду задуматься о существе, спящем где-то под сердцем, как хозяин, чувствуя страх, пресекал эти мысли своим любимым способом – тянул невольницу за косу и больно целовал. Какие тут мысли! Нииду радовало то, что он всегда рядом, вот только одна проблема не давала ей покоя. В конце концов, за день до соревнования егоза взмолилась:

– Мне надо поговорить с Фрэйно! Я хочу выяснить у него кое-что до соревнования.

– Что именно?

Кассандра, не колеблясь, дала знать Амону о своих тревожных подозрениях и нахмурилась, когда он рассмеялся.

– Хорошо, – в конце концов сжалился господин.

В душе он веселился при одной мысли о том, что его рабыня – вздорная малявка, которую переломит первый же несильный сквозняк, – будет допрашивать «закаленного в боях головореза» о том, какие намерения у него по отношению к девчонке-суккубу.