Царская сабля - Александр Прозоров

– Одна беда меня тревожит, боярин Басарга, – остановился царь. – Дать ссыльному охрану я не могу. Странным сие покажется. А одного тебя с такой ценностью посылать тоже неразумно. Эвон, зимой сколько людей полегло при такой поездке…

– Не тревожься, государь. Я что-нибудь придумаю.

– Я не тревожусь, – пожал плечами Иоанн. – Господь избрал в хранители тебя. Я лишь исполняю его волю.

Наконец хлопнули двери, садик наполнился женскими голосами. Как обычно, свита царевны позаботилась о том, чтобы оставить супругов наедине – и как обычно, при виде любимого лица Басаргу словно окатило кипятком. Ничего не изменилось: душа его рвалась лишь к прекрасной Мирославе, все помыслы были направлены только к ней и ничего другого, кроме ее прикосновения, он не желал от земной жизни.

Боярин обогнул садик почти по стене, подобрался к девушке сзади и наконец-то смог прижаться совсем близко к своей любимой. Снова горячая волна прокатилась по их телам, заставляя стремительно биться сердца и сбивая дыхание, и молодой боярин с облегчением понял, что даже простое прикосновение пальцев княжны доставляет ему куда большее наслаждение, нежели все ласки срамной купеческой дочки.

– Государь отсылает меня, – еле слышно прошептал Басарга. – Надолго.

– Я буду ждать. – Мирослава Шуйская сжала его пальцы, и эти три слова стали самой страстной клятвой верности, о которой всего пару недель назад молодой боярин не смел и мечтать.

* * *

– Перелом трех ребер, сотрясение мозга, отек легких, гематома живота, – подвел итог моложавый хирург, перелистывая страницы истории болезни. Его лицо украшали два шрама поперек левой брови и тонкие «французские» усики а-ля Эркюль Пуаро. – В общем, ничего страшного, само пройдет. Поколем витаминами, покормим глицином, напоим физраствором. Внутривенно.

– А почему не орально? – простонал в ответ аудитор, закрывая глаза.

– А вот шутить не стоит, вам это противопоказано, – невозмутимо парировал врач. – Две недели постельного режима, ни о чем не думать, ни о чем не беспокоиться, ничего не смотреть, не читать, не слушать. Смеяться или грустить тоже воспрещается.

– Это типа помереть, что ли, на две недели?

– Решайте сами, молодой человек, что вам больше нравится. Побыть две недели мертвым или остаться на всю жизнь полудурком. Другого способа, кроме растительного образа жизни, для лечения сотрясения ума медицина еще не нашла. Можно не отвечать, не напрягайте нейроны. Выздоравливайте.

Евгений честно попытался расслабиться и ни о чем не думать. Но его силы воли хватило едва ли на несколько секунд. Потом в голову полезли мысли о школах, декабристах, спецслужбах и профессиональных киллерах, которые вполне могут добавить в капельницу чего-нибудь сильнодействующего.

Пытаться не думать и не беспокоиться в таких обстоятельствах было не так-то просто.

– Привет героям! – Евгений открыл глаза на знакомый голос и, к своему изумлению, увидел… Олега Викторовича!

– А вы тут откуда?

– Пришел извиниться, – понурил голову начальник отдела и показал ему пакет с апельсинами: – У тебя на них аллергии нет? А то у моей супруги сразу все лицо от одного запаха опухает. И у дочери тоже.

– Нету.

– Вот и здорово, – присел рядом Олег Викторович. – А то я все думал, чего принести. Цветы мужику дарить глупо, пиво тебе нельзя… В общем, не сердись на старика, расслабился. Нужно было и дальше тебя «пасти», до окончания расследования. Хорошо хоть патруль вовремя подоспел.

– А чего там было? Я ведь не помню ничего.

– Да ничего. Увидели драку, кинулись разнимать. Пока добежали, ты уже лежал, а клиент пытался сделать ноги. Но не успел, положили рядом. Теперь пойдет сразу по нескольким статьям. Аккурат до конца жизни хватит.

– Чего он хотел, узнали?

– Конечно. Выложил все во всех подробностях. Нанял их обоих заместитель губернатора Орловской области. У них там на строительстве развязки несколько сотен миллионов недосчитали. Ты же, Евгений Леонтьев, вроде как числился начальником комиссии, выявившей факт расхищения госсредств в особо крупных размерах. Поэтому зам со товарищи, как это у уголовников принято, сейчас в Лондоне отсиживается, «борется с режимом». А тебе от него такой вот развернутый «пламенный привет» послан. Решил бывший чиновник отомстить. Тебе как, сначала бабло предлагали или сразу ликвидацией занялись?

– Предлагали… – тихо засмеялся аудитор. – Значит, это всего лишь из-за транспортной развязки?

– Да. А ты думал, тебя в убийстве Павла Первого подозревают?

– Почти, – вздохнул Женя. – Олег Викторович, если их взяли, значит, Полине больше ничего не грозит?

– Это той рафинированной красотке, что в коридоре с букетом?

– Она здесь?

– Ага, за дверью. Просто к тебе никого не пускают. Это я служебным положением воспользовался, супротив меня у докторов лекарства нет.

– Олег Викторович… Раз все закончилось, вы не могли бы отправить ее обратно в Архангельск? Я ведь думал, это ее хотят убить. Потому с собой и таскал. Теперь же выходит, что Полине ничего не грозит?

– Не жалко? Вроде девушка хорошая.

– Так ведь ко мне все едино полмесяца никого не пустят. Да еще мама из санатория вернется – как постоялицу объяснять? У нее к тому же еще и свои родители имеются. Тоже наверняка места не находят…

– Ладно, – решил мужчина. – Коли так, скажу, что ты после выздоровления с ней свяжешься. Отправлю до дома, не бойся. Первым классом поедет. В смысле купейным. Будем считать, вину загладил. Ага?

– Хорошо, Олег Викторович.

– Тогда выздоравливай, герой. Пойду общаться с юной леди. Как вполне официальное лицо, – поднялся начальник охраны. – Вот только маму свою, боюсь, ты такими дешевыми отмазками не проймешь. Каждый твой синяк в пачку валидола ей обойдется. Как оправдываться собираешься?

– Мама поругается и простит, – ответил Женя. – Не первый раз. Это ведь она хотела, чтобы я бухгалтером стал. Я же всегда был послушным мальчиком. Только бухгалтерией теперь и занимаюсь.

* * *

Полина Шелгунова оказалась девицей памятливой. На пятнадцатый день своего лечения, наконец-то получив на руки мобильник и право на первое свидание, Женя почти сразу принял от нее звонок:

– Это Евгений Леонтьев?

– Привет, Поля! Как добралась, как дела, как работа? Родители не сильно волновались?

– Чего им волноваться, Женечка? – удивилась девушка. – Я им почти каждый день звонила, и из Вологды, и из Москвы. Говорила, что все в порядке и что командировку опять продлевают. Когда твои деньги получила, сказала, что это командировочные. Они до сих пор в шоке. Советуют еще куда-нибудь напроситься. Двухмесячная папина зарплата за пару недель отсутствия! – Голос у «Мальвины» был веселый и счастливый. – И на работе, спасибо твоему начальнику, тоже все хорошо. Он мне с собой благодарственное письмо передал, на бланке Счетной палаты, с печатями и подписями. Рекомендовал поощрить за активную помощь государственным органам. Премии мне, конечно, не дали, но и за прогулы не уволили. Оформили три отпуска подряд «за свой счет по семейным обстоятельствам».