Обсидиановое зеркало - Кэтрин Фишер

И они исчезли, превратились в ускользающие в спящий Лес длинные черные ленты.

Саммер наблюдала за их уходом.

Уортон заметил у нее за спиной Венна:

– Я мог бы сам справиться с этим репликантом. Сара не имела права обращаться к тебе.

– Но она обратилась. И вот моя награда.

Саммер развернулась к Венну и подняла над головой какой-то крохотный предмет на золотой цепочке. Уортон не сразу понял, что это такое, но потом все-таки разглядел половину монеты, которую всегда носила на шее Сара.

– И какая тебе от этого польза? – с подозрением спросил Венн.

– Никакой. – Саммер аккуратно повесила жетон на шею. – Вот так. И что же ты теперь будешь делать, Венн? Вернешься к своим бессмысленным экспериментам?

Венн вроде как к ней потянулся. Уортон увидел в серебряном лунном свете, как она улыбнулась и отступила на шаг.

– Позволь мне использовать Саммерленд, – умоляющим голосом попросил Венн. – Позволь мне пройти…

– Спасти мою соперницу? Никогда.

– Ты всегда ненавидела Лию.

– Я? В этом не было никакой нужды. Она для меня – пустое место. Ты принадлежишь мне. Наступит день, и ты поймешь это. Ты вернешься в Лес и уже никогда его не покинешь.

Саммер потянулась губами к губам Венна. Уортон смотрел, как она целует неподвижно стоящего мужчину, и почувствовал, как у него холодок пробежал по спине.

Издалека донесся гулкий звон колоколов уинтеркомбской церкви. Наступила полночь.

Саммер среагировала мгновенно. Она, как змея, отпрянула от Венна и спросила:

– Что это?

– Ты знаешь, – тихо ответил он. – Рождество.

Саммер передернула плечами и легко повернулась в глубоком снегу:

– Да, действительно. Я вернусь, Венн. Теперь я могу проникнуть в дом, и ты никогда не узнаешь, что я собираюсь сделать.

Она шагнула вперед и в одно мгновение исчезла, только на голубых сугробах остался очерченный луной силуэт.

Уортон чуть не вскрикнул, но не пошевелился.

Венн тоже не двигался. Джордж еще как минимум минуту наблюдал за высокой фигурой на заснеженных ступенях парадного крыльца. А потом до него донесся шепот Венна:

– Я люблю ее больше тебя, моя леди.

Гидеон вскинул голову:

– Слышали?

– Что?

– Колокола. В церкви. Я не могу здесь оставаться.

– Конечно можешь. – Джейк подошел к Гидеону и взял его за рукав. – Не возвращайся к ним! Останься. Здесь они до тебя не доберутся.

– Думаешь? – Гидеон рассмеялся, как обычно, безрадостно. – Ты ничего о них не знаешь. – (В кухню вошел Пирс с подносом горячих пряных напитков.) – Наслаждайся, Джейк. Наслаждайся, пока можешь. Делай, пробуй на вкус все, что хочешь. Наслаждайся жизнью, потому что снаружи один только холод и темнота.

– Мы освободим тебя. Даю слово.

– Чтобы я превратился в прах и пепел? – Гидеон пожал плечами. – Хотя, может, это даже лучше. Лучше, чем сейчас.

– Я не отпущу тебя, – зло заявил Джейк.

Но он еще не закончил фразу, а Гидеон уже исчез. Ветхий зеленый бархат растаял в пальцах Джейка, он цеплялся за воздух.

Юноша поднял голову и увидел, что за ним от очага наблюдает Венн.

– Их невозможно удержать. Это все равно что пытаться поймать ветер. Она его никогда не отпустит.

В кухню вошел Уортон.

Здесь он почему-то казался гораздо внушительнее, чем в школе, и на Венна он посмотрел как-то странно.

– Двери и ворота закрыты. Окна тоже. Маскелайн с Ребеккой в гостиной, но мы не можем держать их там. Завтра утром вы должны будете позволить им… уйти.

– Приведи их, – распорядился Венн, обращаясь к Пирсу.

В наступившей тишине потрескивали дрова. В воздухе повис насыщенный запах яблони. Кухня прогрелась. Сара подошла к очагу. У нее было такое чувство, что холод воды из озера останется с ней навсегда, как будто его осколки вошли в ее сердце как поражение.

Уортон водрузил на тарелку стопку из приготовленных Пирсом бутербродов. Ему вдруг так захотелось есть, что аж желудок свело от боли.

В кухню вошел Маскелайн. Он встал возле стола. Следом за ним появилась Ребекка.

Она посмотрела на Сару:

– Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Ты и твой тайный друг свободны, – сухо бросил Венн. – Мы вас не держим.

– Естественно, – пробормотал Уортон. – В такую-то погоду.

Ребекка взглянула на Маскелайна:

– За нас не волнуйтесь. Машина у ворот, а если не сможем проехать, дойдем пешком. Тут всего-то несколько миль.

Маскелайн с мрачным видом смотрел на огонь и о чем-то думал.

Потом он повернулся к Венну с Джейком и заявил:

– Сначала я хотел бы кое о чем вам двоим рассказать. С глазу на глаз, если не возражаете.

Он явно был взволнован.

Маскелайн покинул кухню и, пройдя по переходу, остановился.

Венн, немного подумав, направился следом. Джейк глянул на учителя и тоже вышел.

Маскелайн дождался, пока они к нему присоединятся, и бросил взгляд в сторону освещенной кухни, где девушки и Пирс разливали чай по чашкам.

– В чем дело? – спросил его Венн.

– Послушайте меня. Сара носит на шее жетон. Это правая половина монеты.

– Но она отдала его… – начал Джейк.

– Заткнись, – перебил его Венн. – И что дальше? Это тот жетон, который был у Симмса?

– Тот самый, что я отдал ему. – Маскелайн устало прислонился спиной к стене. – Но вы не понимаете, каково его значение. Мне придется вам сообщить, потому что сейчас для вас не меньше моего важно сохранить зеркало. Я вынужден вам доверять.

Звучало это так, словно он спорил сам с собой.

– Монета представляет опасность для зеркала? – уточнил Венн.

– Его нельзя разбить. Его не уничтожит ни огонь, ни ветер, ни вода. Есть только один способ. – Маскелайн посмотрел на Джейка. – Монета Зевса была выкована в древние времена создателем зеркала как оберег, на случай если сила зеркала станет угрозой для мира. В ней сконцентрировано достаточно энергии, чтобы уничтожить Хроноптику навсегда.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Венн.

Но Маскелайн, словно не слыша его, продолжил свой рассказ, будто боялся, что не успеет:

– Монету разрубили пополам, а половинки разбросали во времени и пространстве так, чтобы их было невозможно соединить случайно. Левая половинка утеряна. Ее потеряли столетия назад. Но если она когда-нибудь будет найдена, если обе половинки когда-нибудь соединят… – Голос Маскелайна совсем ослаб, губы еле шевелились. – Это генерирует волну невероятной по силе энергии. Во всей Вселенной только эта монета обладает подобной силой. Ну, я надеюсь…