Монстр - Лена Обухова

Но я успела. Толкнула дверь, врываясь в камеру и выкрикивая имя Маркуса, как раз в тот момент, когда прозвучал выстрел. За ним даже не было слышно привычного клацанья замка.

Маркус потом сказал, что из-за этого движения и моего крика его рука в последний момент дрогнула. Он смог отвести ее от виска, но уже не остановил палец – и выстрел все же прозвучал. Опоздай я на секунду, увидела бы, как разлетается от разрывной пули его голова. Всего секунда… Но я успела.

Он был крайне недоволен моим возвращением, но выслушав сбивчивые объяснения, просветлел. Я видела, как в его глазах зажегся огонек надежды, и поняла, что была права: ему всего лишь нужна была альтернатива. Какой-то план. И когда я дала его, он испытал заметное облегчение. И даже согласился остаться в хранилище до тех пор, пока его прототип не будет готов стать донором. К счастью, с помощью медицины и магии это произошло достаточно быстро.

Мы попрощались с Маль и отправились к машине, стоявшей в этот раз на гостевой парковке. Пока Маркус фиксировал Коннора в детском кресле, я позволила себе еще раз обернуться на здание штаб-квартиры.

Четыре очень важных года моей жизни были связаны с этими стенами. И, наверное, действительно можно было остаться. Я не потеряла веру в Корпус Либертад из-за того, что произошло. Напротив, мне кажется, рано или поздно именно он найдет хрупкий баланс между магией и технологией, ведь технологии – это тоже магия. Просто другая. Это два разных способа добиться одних и тех же целей, два разных способа познать мир. Им необязательно враждовать. Я уезжала не из-за этого.

Я уезжала потому, что у меня не было времени ждать, когда баланс будет найден. Я не хотела жить там, где Маркуса и Коннора будут считать монстрами. Верта была территорией магов, но там более терпимо относились и к оборотням, и к людям, и к гибридам.

И еще я уезжала потому, что не хотела оказаться вершиной треугольника. Все-таки Антуан был по-своему прав, когда пытался отделить Лину от нас. По той же причине я предпочитала сейчас отделить нас от настоящего Маркуса. Он имел право жить своей жизнью, без нашего постоянного присутствия поблизости. Я знала, что Маркусы встретились один раз, перед операцией, но ни один не захотел рассказать мне о своих впечатлениях. Наверное, им было еще сложнее воспринимать друг друга, чем нам с Линой.

Хлопок двери заставил меня снова повернуться к машине. И я тут же столкнулась лицом к лицу с моим Маркусом. Он смотрел как-то странно, как будто что-то искал на дне моих глаз.

– Что?

– Уверена, что не будешь скучать? – Он кивнул на здание.

– Уверена, что буду, – честно призналась я. – Но со временем это пройдет. Появятся другие заботы и привязанности. А ты?

Маркус перевел взгляд на светло-серые стены с огромными окнами и поморщился.

– Слишком много плохих воспоминаний. Хороших тоже много, но я знаю, что они чужие, и это их портит. – Он замолчал, все еще скользя взглядом по фасаду, и внезапно спросил: – Ты виделась с ним? Маль сказала, что он уже на работе, хоть пока и не готов к командировкам.

– Виделась, – не стала отпираться я, но больше ничего не сказала. Если он хочет от меня каких-то заявлений, пусть спросит прямо.

Маркус снова перевел взгляд на мое лицо. Я ждала едкого комментария, но он удивил меня. Опять.

– Знаешь, я до последнего не верил, что ты выберешь меня. И когда ты быстро не вернулась, а я узнал, что он там… Почему-то очень живо представил, что ты спустишься и скажешь: «Прости, я не могу уехать с тобой».

– А по тебе не скажешь, что ты так не уверен в себе, – хмыкнула я.

Он пожал плечами, снова недовольно морщась.

– Копии трудно превзойти оригинал.

Вместо ответа я взяла в ладони его лицо, прижалась к губам. Он крепко обнял меня, очень быстро и как-то… отчаянно. Я знала, что он тоже больше не испытывает сомнений в своих чувствах ко мне, но оказалось, что все еще сомневается в моих к нему.

Я прервала поцелуй и улыбнулась.

– Что я могу сказать? Тебе это все-таки удалось.

Да, никто не понимает, как я могла предпочесть монстра мужчине своей мечты. А я лишь предпочла того, кого другие пытались сделать монстром, но кто выбрал остаться человеком.