Витязь. Тенета тьмы - Наталья Нестерова

Тайтингиль с усилием выволок из тины и всадил в хлипкую землю меч. Выбрался по пояс. В свете луны и пляшущих голубоватых огоньков увидел – недалеко на пушистой кочке неподвижно лежала здоровенная туша орка. Лапа откинута, другая неловко подвернута под спину…

– Кот! Котяра!

Тот не отвечал.

Эльф рванулся еще. Бросил напряженное тело в ковер мха, подтянулся снова. Выполз, встал.

– Котов, очнись, орк! Азар! Орк!

Котик был без сознания. Витязь глянул на развороченное паучьими челюстями бедро – рана, сочащаяся кровью и какой-то черной дрянью, не понравилась бы даже самому неграмотному целителю.

Тихо шипя проклятия, он коснулся ладонью покатого серого лба – холодный, влажный.

– Котяра…

Эльфа самого тряхнуло ознобом, и он принялся стягивать мокрую одежду, жестко щелкал карабинами и затяжками московского доспеха. Оставшись босиком и в тонких штанах, нагнулся над орком.

Тот застонал.

– Терпи, я сейчас… я здесь, я здесь. Все будет хорошо, все хорошо, Котяра. Обережный круг на этих болотах нужно сотворить сразу. Для этого мне надо петь, орк. Как же тебя, а… Тут нет хорошей воды и не развести костра, они не дадут, болотные духи, умертвия… а надо бы, надо… я попробую. Рана твоя… Помнишь, там, в своей Москве, ты вытаскивал меня из мертвой реки? Вытаскивали… с двергом, помнишь, Кот? Цемра отбросила меня сначала на провода, ударил… ток. Потом вода, в воде – железный канат… металл… там много разного, на дне этой вашей реки, орк… много…

– Мне как-то нехорошо, Тай, – вдруг неожиданно внятно выговорил Котов, чуть оживший под руками эльфа. – Я должен полежать.

– Это рана, – нахмурился эльф, – рана твоя плоха, орк. Пр-роклятье… Но я…

– Спой, – отозвался Азар. – Не р-ругайся, н-ну, лучше пой. Голос у тебя…

Витязь поднял меч и обтер ладонями.

Чахлая болотная береза ушла на дрова. Несколько выпетых нот – и внезапно высохшее дерево вспыхнуло, распугивая ночную тьму.

Эльф сосредоточенно полосовал свою трикотажную рубаху.

– Придется еще терпеть, Котов.

Он смотрел на сочащуюся усталой кровью рану, и орк перехватил этот взгляд.

– Т-террпеть?..

– Вот, – не давая ему опомниться, Тайтингиль сунул в клыкастую пасть деревянную лошадку. – Закрой глаза. Так будет легче.

– К-как же… это твое… обер-рег… – муркнул Котяра, из последних сил вертя головой. – Ой… Как больно… Я такое только в кино видел… Ты р-резать меня будешь, да?

– Зажми и молчи. Старые обереги так и отдают свою благодать. А самое важное еще предстоит, орк… мы должны выжить. Оба.

Котяра послушно стиснул клыки, и на миг ему показалось, что терзающая боль, жаром расходящаяся из изжеванного бедра, ослабевает.

– Не смотри! Ты… – голос Тайтингиля сошел на шепот, – ты ведь на самом деле и не такое переживал, Азар. Просто не помнишь. Не хочешь помнить.

И витязь умелыми движениями вырезал дурную рану, очистил ее от грязи и лохмотьев изгрызенной кожи и мышц, выровнял края. По онемевшей плоти Котова расходились жаркие, испепеляющие волны; каждая взрывалась в голове раненого орка тяжелым темно-багровым шаром. В глазах стало темно, а к горлу подкатила муть. Дерево хрустнуло в стиснутых клыках, вкус крови из пораненной щепками десны заполнил рот.

Тайтингиль оглянулся – да, чистой воды тут не найти. Та, которая была, могла стать смертельной отравой.

Он нагнулся и начал высасывать из раны черный яд, сплевывая в сторону. Котов издал неопределенный звук, не сводя взгляда со склонившейся золотой макушки.

– Достаточно.

Тайтингиль утерся – во рту стояла полынная горечь.

Орк тяжело дышал. Веки его дрожали.

Витязь ощущал – на крики, запах живого и звуки голосов уже собираются местные обитатели, столетиями дремавшие во мхах.

– Сейчас… еще…

Он поднес меч к пламени. Нужно было прижечь края раны.

– Отвернись, Кот… Терпи…

Красное зашипело, распространяя омерзительный запах паленого.

Котяра мяукал, разжевывая дерево в щепу.

– Все, уже все…

Лоскуты стянули обугленные края. Эльфийский воин мягко забрал деревянную лошадку изо рта орка; тот с трудом разжал судорожно сведенные челюсти. Витязь краткий миг глянул на свою любимую игрушку, которую раздавили немаленькие клыки. Чуть коснулся губами – и отправил в огонь, который вспыхнул светло и ярко.

– Всему свое время… всему. Свет этот останется во мне навеки, – прошептал еле слышно. – Мать и отца благодарю, мой род, мой корень… благодарю.

Его волосы вдруг пошли яркой золотой искрой, словно вспыхнули; болотная жижа стряхнулась сама по себе.

– Ты красивый какой… – тихо заговорил орк, не открывая глаз. – Ты красивый. Я помню, тогда… В пррошлой жизни, н-ну… Увидел тебя и подумал – почему такой красивый… умирает в болотах… зачем? И я… зачем?

– Молчи. Никто не умирает. Не умрет.

Эльф устроился рядом на корточках и положил ладони на грудь и на перевязанную рану орка. Нота за нотой – исцеляющая песня потекла сильнее.

– Ты как? Котов?

– Л-лучше… Та-ай…

– Не усекай… Ты как всегда, Котяра… оруженосец.

Орк слабо заулыбался.

– Пр-рости…

– Я ходил по этим болотам, – начал говорить витязь, всматриваясь, сколь позволяла ночь. – И не один раз. Они роковые для меня, я уже пропадал здесь. Направившись в любую сторону, можно годами блуждать тут, кружить, теряя облик и разум, если не знать, куда именно идти. Чтобы выбраться, нам надо будет держать направление на скалу Зарн-Мелет, или Каменный Ялтык, как ее называют орки. Она видна почти отовсюду. Туда и пойдем… ты окрепнешь немного, и мы пойдем. Оллантайр… его лесные целительницы… вылечат тебя, орк.

– А нашли… жабу-то, – неожиданно гордо сказал Котов. – Только характер у него, кажется, совсем испор-ртился.

– Это непостижимо, – выговорил Тайтингиль. – Он стал драконом. Знаешь, орк, я живу очень долго, и иногда кажется, что знаю все, видел все… Но мир наш… наши миры удивительны, и очень многое нам еще предстоит узнать и ощутить. Столько невозможного творится на самом деле, и нет этому никакого предела! Мы с тобой не были еще у звезд, Котяра! Мастер Войны, если теперь он с нами, – обязательно направит нас и туда… Сначала мы выберемся, а потом, орк…

– Я умереть боюсь, – тихо сказал Азар. – Очень.

– Я не знаю, как долго это будет заживать. Песня должна успокоить боль, – прошептал эльф. – Ты… Упрямый. Ты должен жить.

– Л-лапы онемели, – пожаловался Котик и обмяк.

– Яда много. Два укуса… – сказал витязь. – Тот, раньше, и теперь в бою. Держись, Котов…