Безумие Бардов - Иар Эльтеррус

Пора браться за дело, но Древнейшему было сильно не по себе – казалось, надвигается что-то страшное, способное разрушить все, что создавалось миллионы лет. Неужели он совершает ошибку? Но ведь иного способа восстановить зону контроля нет. Все остальное уже перепробовано и результата не дало. Расчеты говорят о том же – нет другого выхода.

Он ощущал, как все большее число Бардов переходит в состояние псевдосмерти, подключаясь к Сети в постоянном режиме. Пора бы и самому туда, но что-то держало. Перед глазами стояло давно забытое, то, с чего начались Безумные Барды. Древнейший и до сих пор не знал, кем был тот человек (а человек ли?), что обрек его на эту судьбу. Видимо, Эрсай – слишком жестоко он действовал, а это присуще Воспитателям. От них жалости, доброты и сочувствия не дождешься, они таких качеств просто не знают. Наверное, так и должно быть – не смогли бы они иначе делать необходимое. Как же все это вышло? И почему именно с ним? Кто его знает…

…Красноватая мгла вилась над изрытым воронками полем боя, казалось, сам воздух пропитан кровью, а вместо воды в реках и ручьях – все та же кровь. Ветер нес пороховой дым, от которого першило в горле. Кто с кем воевал? Трудно уже было сказать, ни одной страны не осталось, однако остатки армий и бесчисленные банды продолжали рвать друг другу горло. Смерть собирала на Эстее богатый урожай… Скоро, наверное, людей в мире не останется – они поголовно сошли с ума, забыли обо всем, кроме жажды убивать. Брат идет на брата, отец – на сына.

Райт устало потер лоб и осторожно выглянул из окопа. Вроде пока никого нет, банда Сорма вряд пойдет сегодня в атаку, вон, слышны пьяные вопли – уже начали гульбу. Хотя могут и сунуться по пьяни, с них станется, с придурков недобитых. А за спиной один из последних уцелевших городков родной страны – там женщины, дети, старики. Что с ними сделают бандиты? Известно что, видел. При воспоминании виски заломило от боли и ярости. Никого в живых не оставляют, сволочи, даже младенцев. Нелюдь какая-то…

Почему все это случилось? Почему?! Капитан прикусил кулак, с отчаянием глядя в стену окопа – понимал, что долго остаткам гернийской армии не продержаться. И отходить некуда – вся территория Гернии превратилась в клокочущее болото войны. И не только Гернии – весь мир сошел с ума, бунты вспыхивали один за другим даже в самых благополучных странах. По непонятным причинам! Войны начинались по смехотворным поводам, и были такими жестокими, каких история не помнила.

Откуда же это пошло? Да с победы во всем мире дерьмократии, будь она трижды проклята! Какая там власть народа? О чем вообще речь? Власть денежных мешков и свобода для сволочи делать все, что ей заблагорассудится! Сначала преобразовали, а затем и окончательно раздавили религию, не желавшую верно служить интересам плутократов, а звавшую к Богу. После этого принялись планомерно развращать людей. Все дозволено! Убей, предай, подставь, обворуй, изнасилуй – да что угодно, только урви себе лишний кусок любой ценой, только гонись за благополучием хоть на четвереньках, не помня, что ты человек, а не зверь.

Не все поддались психозу потребления, но не поддавшихся давили. Сначала исподволь, не давая им заработать на жизнь, делая лузерами и неудачниками, а затем и явно. Если они пытались объединяться, чтобы хоть внутри своих сообществ жить по-человечески, а не по закону джунглей, их уничтожали уже напрямую, навешивали всех собак. Вскоре того, кто не желал участвовать в ослиных гонках за морковками, ждал сумасшедший дом, откуда лузер выходил радостным и всем довольным, похожим на остальных. А что интеллект после этого снижался до сорока единиц, так кого это заботило? Асоциальному элементу и не нужно быть умным!

В первые годы и даже десятилетия казалось, что все хорошо, вот только люди все меньше походили на людей, их интересы упрощались, все меньше писалось книг и музыки, все меньше становилось ученых и инженеров. Об исследованиях космоса никто больше не помышлял. Зачем, ведь это не приносит выгоды сразу! Куда лучше вложить деньги в какие-нибудь бытовые мелочи, что окупалось. По телевидению потоком шли оглупляющие фильмы, в которых не было ни единой мысли, кроме проповеди потребительства и пробуждения самых дремучих, первобытных инстинктов. Купи, купи, купи! Урви и купи! Переступи через отца, мать, брата, сестру, ребенка – затопчи их и купи! Продать на органы маленького сына, чтобы ублажить себя еще чем-нибудь? Такое объявлялось достойным и правильным. Каждый только за себя! Только ты сам важен, все остальные – ничто. Эти «истины» вбивались в головы людям, и они все меньше походили на людей…

А затем стало не хватать ресурсов, и власть имущие, недолго думая, объявили людей ниже определенного уровня дохода лишенными прав. Любой с этого дня мог делать с «лузерами», что хотел – насиловать, убивать, издеваться, обращать в рабство. Все это приветствовалось, а избавивших мир от десятка неудачников ждали немалые денежные премии. Чтобы пробудить в людях кровожадность, не понадобилось много – несколько фильмов, бьющих по подсознанию. Только их создатели не учли, что снова усыпить первобытные инстинкты окажется невозможным – некому было показать людям, что они все же не звери. Всех, кто мог это сделать, давно подвергли лоботомии.

Перепуганные власти попытались остановить кровавую вакханалию, катящуюся по миру, да только поздно – солдаты и полицейские тоже были людьми, выросшими в среде потребления, и легко поддались массовой истерии. Немногие оставшиеся верными долгу военные пытались что-то сделать, но инфраструктура больших городов вскоре рухнула, обезумевшие горожане объединялись в банды и убивали друг друга десятками тысяч. Все еще можно было остановить, если бы кто-то с территории Орвета, давнего врага родины Райта, не запустил ядерные ракеты – обе страны сохранили остатки ядерных арсеналов. Герния ответила тем же, и мир окончательно погрузился в хаос после гибели столиц и самых крупных городов.

Выжившие, к сожалению, не прекратили убивать всех вокруг, усиливая кошмар. Оставшиеся нормальными бежали под защиту остатков армии, пытающейся навести хоть видимость порядка. Увы, территория, контролируемая ею, уменьшалась с каждым днем – по крайней мере, в Гернии было так, а как в остальном мире, Райт просто не знал. Но подозревал, что ничуть не лучше, иначе здесь давно бы появились войска других стран.

Бесчисленные банды атаковали армейцев раз за разом. Уничтожали одну, но на смену ей через несколько дней приходила другая и яростно бросалась на пулеметы. Боеприпасов становилось меньше с каждым днем, все туже стягивалось окружение. Вскоре под контролем армии остался один небольшой городок.

Покосившись на редкую цепочку солдат в окопе, Райт сплюнул и зло выругался. Мобилизовали всех мужчин и женщин от пятнадцати до шестидесяти пяти, но это вряд ли поможет – это от отчаяния. Его самого хоть взять. Да какой из него, в задницу, офицер?! Бывший лидер популярной рок-группы. Но гитаристы сейчас не нужны, а вот бойцы – еще как. Когда все началось, «Кавалькада» как раз давала концерт в расположении третьей бронедивизии, поэтому музыканты и остались с армейцами, а потом были мобилизованы, так как не поддались безумию. Тяжело вздохнув, Райт вспомнил друзей – все уже погибли, он последний остался. А скоро и его не станет, завтрашнего штурма, скорее всего, не пережить. Банда Сторма на удивление сильна, несколько тысяч человек, да еще и вооружена прекрасно – видимо, разграбили какой-то арсенал. И боеприпасов, в отличие от армии, хватает.