Три кольца небесной сферы - Сергей Степаненко

– Возможно, – согласился Ангрей, – но сначала нужно поесть.

– Джоко принесет мне что-нибудь сюда, – отмахнулся я.

– Вот еще! – возмутился мой друг. – Никуда бумаги Мерлина не убегут, а тебе не помешает на час-полтора отвлечься. Говорят, в свежую голову приходят дельные мысли.

Я рассмеялся:

– Меня же и цитируешь!

– Иногда и у тебя бывают моменты просветления, – Ангрей хлопнул меня по плечу. – Идем. Там сегодня что-то совершенно сногсшибательное на обед.

По дороге в столовую я завернул к себе, чтобы побриться и переодеться.

Шесть лет! Вот уже шесть долгих лет, как я заточен в Зазеркалье.

Нет, эти годы отнюдь не были легкими или слишком приятными. Хотя, положа руку на сердце, стоит признать, что здесь было не так уж и плохо – прекрасные дамы, не обремененные излишней скромностью, масса интересных собеседников, хорошее фехтование, прекрасная кухня. Но все же эти годы прошли. На стене над кроватью висит расчерченный лист, где я, как истинный Робинзон, отмечаю дни своего заточения. Также там обозначено время икс – день Великого Полнолуния. Это граница, черта, последняя надежда. Ведь после этого дня в реальном мире не останется ни одного Артура Корнеева, а значит – главное условие никогда не будет выполнено. Поразительно, но до времени икс остался всего двадцать один день.

А воз и ныне там!

Ну, не совсем там… Основную часть орнамента мы все же восстановили. Не уверен, что абсолютно точно, но лучше уже не будет. Осталось заставить линии ожить. Тут-то мы и застряли!

Кто «мы»? Я, Ангрей, Паддигат да Луи с Роджем. Все остальные, как и предполагалось, разочаровались и забросили все еще в первые два-три месяца, когда стало ясно, что скорых сдвигов не предвидится.

Я и сам за прошедшие годы несколько раз опускал руки, месяцами не подходил ни к залу, ни к библиотечным полкам. Но Ангрей приходил с очередной идеей, я снова загорался и возвращался к работе. Каждый раз надеясь, что вот сейчас, вот только дорисуем этот угол – и проход откроется.

После того как рисунок был закончен, а проход оставался закрытым, я бросил все силы на поиски той последней, маленькой, но самой важной части схемы, которая обещала путь к свободе. С тех пор я и стал одержимым, отказавшись от всех привычных развлечений и впав в немилость у прекрасных дам, поскольку все время проводил в библиотеке, лишив их своего общества.

Что ж, если ничего не выйдет, они получат меня в свое полное распоряжение до скончания времен. А если выйдет – найдут собеседников поинтереснее.

Неделю назад я отметил своеобразный юбилей, или это называется как-то по-другому? Именно в этот день в далеком и кажущемся мне сейчас выдуманным Крыму Норн предложил мне добыть для него легендарный меч Оэла. Круг замкнулся.

А вчера, если я, конечно, ничего не напутал, Безликий Разрушитель захватил власть в Иррате.

Так странно – четко знать, что происходит, и не иметь возможности вмешаться, предупредить, остановить…

Иногда я думал, что произойдет, если я не найду способа вернуться до Великого Полнолуния. Не со мной – в отношении меня и так все ясно. Что будет там, по другую сторону Зеркала? Удастся ли Алексу собрать остальные Ключи? Что произойдет, если они сойдутся с Безликим? Устоит ли Паутина?

Впрочем, ответов на эти вопросы у меня все равно не было. Так что я гнал прочь подобные мысли и старался концентрироваться на текущих задачах.

У меня все получится. Я должен вернуться!

Джоко все-таки уговорил принять ванну, и теперь я – чистый, выбритый и благоухающий – торопился, надевая очередной вычурный наряд, к которым успел попривыкнуть за прошлые годы. На сей раз это было нечто бордовое с золотым шитьем и нижней рубашкой цвета слоновой кости.

Я как раз застегивал длинный ряд мелких драгоценных пуговичек, когда в комнату влетел запыхавшийся Джоко:

– Ваше высочество! Скорее!

Хотя в Зазеркалье уже все знали, что я такой же принц, как Ангрей – грузчик, меня упрямо продолжали именовать «высочеством» и «милордом». Великое дело – привычка!

Я обернулся:

– Что, я снова опаздываю на обед?

– Да… то есть нет… Я… это… Зеркало!

– Что – Зеркало? – не понял я.

– Зеркало активировано! Скоро придет очередной заключенный. Вы должны быть в Пятиугольном зале!

– Я? Но зачем?

– Вы – последний из попавших сюда ранее! – пояснил Джоко. – Ваша очередь встречать вновь прибывшего! Поторопитесь! Процесс уже начался!

Я не стал больше задавать вопросов и побежал. Мои комнаты довольно далеко от Гард-Анча, а ведь там еще лестница! Джоко не отставал, на ходу инструктируя меня по поводу того, как вести себя с новичком. Бо́льшая часть его слов прошла мимо моих ушей, потому что я вспоминал тот день, когда сам прошел через Зеркало. Овладевшие мной отчаяние, гнев, ненависть. Дикие глаза Мары, горящие свечи… И снова – отчаяние и гнев.

– Вы все запомнили, милорд? – спросил Джоко, когда мы подбежали к двери.

– Ну конечно! – с честным видом заверил я.

– Тогда вперед! Он уже там.

Я рывком открыл дверь и шагнул в середину.

Не он, а она. Хрупкая, невысокая, одетая в брюки и зеленую блузку, она стояла спиной ко мне и отчаянно колотила кулачками по стеклу. Волна медно-золотых волос разметалась по спине.

– Не стоит так стучать, – сказал я как можно мягче. – Зеркало может не выдержать.

Она резко развернулась и посмотрела на меня безумными глазами.

Сердце подпрыгнуло к горлу, да там и застряло, мешая дышать. Я забыл все слова, что собирался сказать новичку. Смотрел, узнавал и не верил своим глазам. Потому что это не могло быть правдой. Или…

Но как? Какой магией?! Джемма… Живая и невредимая, разве что немного перепуганная.

– Арт-т-тур… – заикаясь, выговорила она, глядя на меня широко раскрытыми, полными слез глазами.

В следующий момент она оказалась в моих объятиях. Живая и теплая, и ее слезы были тем бальзамом, что врачевал мои застарелые раны.

– Я думала, ты погиб! – прошептала она между всхлипываниями. – Кордган сказал, что тебя больше нет.

Я приподнял ее подбородок и заглянул в глаза.

– Нас обоих обманули… Но об этом позже. Идем. Нас ждут.

– Ждут? – испуганно переспросила она. – Кто?

– Люди. Много. Я тебе по дороге расскажу.

Джемма мягко высвободилась из моих объятий, вернулась к Зеркалу и принялась поправлять прическу. Женщина есть женщина: даже если будет рушиться мир, она станет думать лишь о том, как выглядит, не потекла ли тушь… Я улыбнулся, глядя на нее, и спросил:

– Кстати, как тебя представить обществу?