Лишнее золото. За гранью джихада - Игорь Негатин

Вперед размытой тенью уходит Джебраил. Отсутствует около десяти минут, не больше. Возвращается неожиданно, откуда-то сбоку. Кивает – и мы тихо уходим обратно. Здесь дела закончены.

На территории усадьбы тихо. Пока тихо. У ворот скучают охранники, переговариваясь с водителем. Тот лениво копается в салоне, подсвечивая себе переносной лампой. Просто деревенская идиллия в миниатюре. На веранде маячит еще один. Он боком привалился к перилам и недовольно пялится в хмурое небо. Его лицо хорошо видно – свет из окон помогает. Дождь немного успокоился, но не перестал.

Позади дома есть прекрасное место, чтобы перебраться через забор. Вдоль него, с наружной стороны, один раз в полчаса проходят два охранника. Они подсвечивают дорогу фонариками. Потом курят на углу и возвращаются к воротам, где перебрасываются несколькими словами с караульным у ворот и уходят в дом. Судя по этому длинному перекуру – мальчики должны патрулировать большую территорию, нежели эти несколько метров около забора. Им лень месить грязь, и они тратят время на сигареты. Жаль. Курение убивает. Вы не знали?

Эти парни прошли мимо нас двадцать минут назад. Вечерний сумрак скрывает наше присутствие. Во время следующего прохода их взяли в ножи. Без шума. Один из них – сильный как шайтан, и его приходится держать изо всех сил. Наконец он дергается и замирает. Минус два! Нам помогают дождь и навалившаяся темнота. Еще несколько минут… Мы уже под забором. Да, рядом с хозяйственными постройками. Эта халупа возвышается над забором и хорошо прикрывает три тени, скользнувшие через ограждение.

Первыми идут Поль и Юрка. Я пойду следом, подбирая подранков и прикрывая тыл.

Начали!!!

Хлопок гранаты! Очередь! Кто-то удивленно кричит, но захлебывается и умолкает. Еще две короткие очереди. Еще. Короткий крик – и еще очередь. Топот. Очередь, очередь… Кто-то кричит на английском, но и этот голос тонет в звуках выстрелов.

Навстречу мне из джипа выскакивает водитель. Натыкается на выстрел, почти в упор, и отшатывается. Сползает на землю и затихает. Еще два трупа лежат у ворот.

Спустя несколько секунд я взлетаю на веранду. Двор чист. У дверей лежит молодой парень с очень знакомым лицом. На груди расплываются бурые пятна. Где-то я видел этого парня. Орденские конвои? Возможно, что мы уже встречались в этом тесном мире. На секунду что-то внутри кольнуло. По своим приходится стрелять! В парней, с которыми пил пиво, сопровождал грузы и отстреливался от бандитов. Спустя мгновение чувство исчезает, даже не оформившись в нечто большее. Извините, мальчики, но вас сюда не звали! Это наша война.

Я перешагиваю через распростертое на веранде тело и вхожу в комнату. Еще два парня европейской внешности лежат на полу, как манекены, сброшенные с витрины.

Рядом с ними – труп хозяина дома. Он жалко жил и так же умер. Чем не эпитафия на могилу?

– Узнал? – спрашивает Поль и кивает на труп одного из охранников Хантера. Нардин пристроился у окна и осматривает улицу.

– Нет. Кто это?

– Наш старый знакомый. Мы с ним воевали с бандитами на побережье. Лет десять назад. Тогда он был простым радистом. Один из парней покойного Сэма Берджерса.

Я молча киваю и прохожу в следующую комнату. Если честно, то я не помню ни этого убитого парня, ни самого Берджерса. Мало их было на этой земле? Всех не запомнишь. Лицо знакомое, да и только.

Вторая комната. Там уже все «схвачено» и «упаковано». Старик Анзор валяется без сознания на полу. Из рассеченной скулы течет кровь. Видимо, кто-то приложил прикладом по морде. Джебраил, наверное. Это его любимый метод наводить порядок. Хантер лежит на полу, и в его затылок упирается ствол автомата. На чистом, до блеска натертом полу – грязные следы от наших ботинок. Экие мы, право слово, неаккуратные.

– Вяжи Анзора! – бросает мне Юрка и быстро осматривается. Вроде ничего не упустили.

С Лившицем я разговариваю только на арабском. С Полем – на английском. Мало ли, как дело обернется, – зачем давать повод для размышлений? Даже перед смертью.

– Скоро сюда народ прибежит, – напоминаю я.

– Да, пора.

Я подхожу к окну и достаю из кармана пульт радиовзрывателя. Все-таки Лившиц неплохо подготовился. Взрыв! На другом конце аула вспухает яркое облако. Там был склад горючего. Небольшой, но и этого хватило. Знатно полыхнуло! Местным жителям, которые проснулись от выстрелов, сейчас не до нас. Им дома спасать надо. Вон у соседнего со складом дома уже крыша заполыхала.

Юрка начинает разговор с Хантером. Экспресс-допрос в «домашних» условиях. Ломает быстро и жестко. Я знаю – он это умеет.

За окном продолжается хаос местного розлива. Раздаются крики, мелькают фигурки людей. Понимаю, взрывы – это не к добру. Извините, но как говорит один мой знакомый из Демидовска – «Бывает-с!»

В нашей стороне спокойно. Все внимание приковано к пожару. Сейчас они лихорадочно пытаются сообразить, что происходит и что делать. Вечные вопросы.

– У нас есть минут пятнадцать – двадцать. Не больше, – бросаю я.

– Хватит, – кивает Поль и уходит помогать Юрке.

Джебраил общался с ним минут пятнадцать, не больше. И все это время тот парень орал так, словно его режут. Если быть до конца откровенным, то так и было. Юрка дает ему несколько секунд прийти в себя и ответить на вопрос. Потом выстреливает очередной вопрос – и все начинается заново. Думать и размышлять некогда. Надо быстро отвечать на вопросы, а не соображать, как лучше соврать.

Слышу, как опять ругается Брайан. Грозит всевозможными карами. Он еще не понял, что мы не какие-то местные боевики, которые что-то не поделили с Анзором Ахлаковым. Ему объяснил Джебраил. Так хорошо и доходчиво, что этот парень захлебнулся в истошном крике.

– Уходим! – это Юрка. Он выходит из комнаты и выглядит жутко довольным. В руках держит брезентовый мешок. Забрасывает его в свой рюкзак.

– Документы?

– И деньги тоже.

Лившиц подходит к окну и окидывает взглядом двор. Весело скалится и подводит неутешительный итог.

– Надо поджечь машины, – предлагает Поль.

– Не надо, – качаю головой, – зачем привлекать к себе лишнее внимание?

Ну все, теперь можно добивать наших пленников. Не за деньгами же сюда пришли! Юрка достает нож и кивает мне.

Я подхожу к очнувшемуся старику.

– Ш-ш-шайя… – шипит старик. Он сейчас похож на змею. Старую, высохшую гадину, у которой вырвали ядовитые зубы. И ему остается лишь ждать, пока его раздавят.

– Узнал? Я рад!

Еще секунда – и он захлебывается кровью. Узловатые, обезображенные артритом пальцы скребут пол. Словно за жизнь цепляется. Грязная у тебя душонка, Анзор. И на том свете тебе это обязательно вспомнят.

Через пять минут все закончено. На прощанье поставили несколько растяжек во дворе, сюрприз в доме и подожгли машины. Уходим!